Все ради любви - Элис Петерсон

– Я сказала, что вы с Лукасом уже едете, Дженьюэри. Он хотел дождаться вас.

После похорон мы с Беллой организовали сладкий стол и подготовили небольшое слайд-шоу с дедушкиными фотографиями. Там были его детские черно-белые фото, фотографии его в театре, с актерами, а еще наши с Лукасом и бабулей снимки на пляже в Портпин, в шортах и футболках. И замечательное фото, на котором дедушка качает Айлу на самодельных качелях.

Дом без дедушки стал каким-то странным, холодным, пустым. Каждую ночь я плакала в подушку – было физически больно осознавать, что дедули больше нет, что я никогда больше не увижу его лицо и не смогу спросить у него совета. Я так рада, что мне удалось провести те несколько драгоценных дней с ним, когда у Уорда сломалась машина. Мы гуляли по пляжу и смеялись. Я смотрю на распорядок церемонии. На эти выходные мы с Уордом и Айлой должны были приехать к дедушке. Он уже запланировал приготовить рыбный суп. Собирался купить треску в тесте в пятницу. Но я напоминаю себе, что хотя бы успела добраться до него вовремя и попрощаться. Если бы не Уорд…

Я поворачиваюсь к Уорду, и он сжимает мою руку в своей. Как будто я все время прощаюсь и с бабулей тоже, и от этого еще больнее, что моих родителей нет в такой момент рядом. Они должны быть здесь. Хорошо, что Уорд не видел меня в таком состоянии, но слышать его голос по вечерам было для меня безумно важно. Кто-то легонько толкает меня в бок. Айла протягивает мне маленькую флисовую подушечку в виде сердца. И мое сердце переполняется любовью к дочери.

Мы поем гимн, а я поглядываю в сторону Лукаса – он сидит в конце ряда. И не отводит взгляда от гроба. Я так рада за них с дедушкой: наконец-то у Лукаса получилось поговорить с дедулей по душам. И я рада, что мой брат успел сказать, как он любит его.

– Только разве он меня слышал, Джен? – спросил он меня в больнице. – Не уверен…

– Конечно, слышал. Он знает, что ты любишь его.

Но на лице Лукаса я все равно видела виноватое выражение, как будто он приложил недостаточно усилий и упустил момент.

Церемония окончена, и поток гостей устремляется на улицу, к Бич-Хаузу, где уже накрыт стол и все готово для поминок. Мы болтаем с Дэном и Фионой. Айла стоит рядом и держит меня за руку. Уорд с Беллой стоят чуть поодаль.

– По-моему, он очень хороший, – говорит мне Дэн, показывая в сторону Уорда. Лукас подходит ко мне и спрашивает:

– Это и есть Уорд Меткалф, твой начальник?

Я киваю.

– Я вас познакомлю.

– Было бы замечательно.

– Уорд и мама встречаются, дядя Лукас, – докладывает Айла.

– Ага.

– Пока еще только начали, – уточняю я, закусив губу.

– Мне, наверное, следует сразу записаться к нему на прием, – продолжает Лукас, глядя перед собой, и в его голосе я слышу плохо скрываемую злобу.

– Что?

Дэн и Фиона вдруг замолкают. И незаметно отходят от нас.

– Ну, нам ведь нужно будет продать Бич-Хауз, а Уорд, я уверен, мог бы взять не очень большой процент, так?

Я молчу. Лукас продолжает:

– У тебя ведь должны быть какие-то льготы.

Я обращаюсь к нему, вне себя от злости:

– Что на тебя нашло?

– Просто я веду себя практично. Должен же хоть кто-то из нас вести себя практично!

– Обсуждать продажу дома, когда мы даже еще дедулю не похоронили? – кричу я. – Не смей вымещать на мне свой гнев, Лукас! Когда ты уже повзрослеешь и поймешь, что то, что случилось с мамой и папой, и меня тоже сильно задело!

Уорд хочет вмешаться.

– Все хорошо, – оттесняю я Уорда, сосредоточившись на Лукасе.

Лицо моего брата исказила гримаса боли, в глазах его слезы.

– Прости. Я не хотел этого, Джен, ты же знаешь, что не хотел. Я подвел его. Я провалился. Господи, я столько всего не успел ему сказать. О, Джен, я так раскаиваюсь.

Но уже слишком поздно.

– Некоторые вещи не продаются, – говорю я, хватаю за руку Айлу и убегаю с такой скоростью, на какую только способна.