Десять писем - Лия Аструм

– Мисс, я могу вам помочь? – раздался голос сверху, и я вмиг подняла голову, натыкаясь взглядом на того самого молодого человека. – Скажите, пожалуйста, номер квартиры.

– Ээ… номер квартиры не знаю, – раздосадовано ответила я, всё больше злясь на этого кретина. – Его зовут Джеймс Уильямс. Вы знаете, такого жильца?

Парень внимательно посмотрел мне в глаза.

– Конечно. Квартира 103б, – задумчиво проговорил он. – Он дома, приехал минут пятнадцать назад.

– Тогда какого чёрта не проходит звонок?! – адресуя вопрос непонятно кому, я снова ткнула пальцем в фамилию моего горе-бывшего.

– Вы можете подняться к нему. Одиннадцатый этаж. Он точно дома.

Почему всё, что касается Уильямса, постоянно вызывает одни проблемы?

– А вы можете ему набрать?

– Конечно, – тут же ответил он и поспешил обратно к стойке. Подняв трубку, он совершил пару манипуляций пальцем и приложил телефон к уху в ожидании ответа.

– Странно, – нахмурился он, спустя несколько секунд ожидания. – Не отвечает. Я могу подняться к нему сам, если вам будет угодно.

– Не стоит. Я сама. Спасибо, – вежливо отказалась я, вставая с дивана и не желая напрягать это учтивого паренька.

Я прошла в сторону лифтов и, нажав кнопку вызова, принялась ждать, нетерпеливо постукивая носком ботинка по полу и снова пытаясь дозвониться до создателя моих внезапный проблем. В прибывшей кабине связи уже не было, поэтому я убрала телефон в карман пальто, и, когда металлические двери бесшумно разъехались в стороны, вышла в коридор. Тут же сработали автоматические лампочки, и я медленно двинулась вдоль квартир, ища нужную с надписью «103б». Ей оказался самая угловая в конце коридора, и я, немного замешкавшись, уже протянула руку к звонку, как дверь резко открылась, и на пороге показался Джеймс собственной персоной с большой, заклеенной скотчем коробкой в руках. Его лицо приняло виноватое выражение.

– Прости, у меня сел телефон, – признался он. – Консьерж мне только что дозвонился, и я сразу же пошёл вниз.

– Проехали, – махнула я рукой, желая скорее закончить эту встречу.

– Проходи, – он отошёл немного в сторону, освобождая мне дверной проём и, уже ухмыльнувшись, добавил: – В качестве извинений я сварю тебе божественный кофе.

Я молча смотрела на него, такого домашнего, одетого в свободные штаны и футболку, и не желала переступать порог этой квартиры. Все моё существо усиленно противилось этому. Мне сложно было для самой себя объяснить, в чём причина моих опасений, но со стороны моя нерешительность, скорее всего, смотрелась до боли странно.

Увидев мою заминку, он перестал ухмыляться и, перехватив коробку другой рукой, озадаченно пожал плечами:

– Я не настаиваю. Если не хочешь заходить, давай тогда спустимся вниз, а то в коридоре разговаривать как-то… неудобно.

Окончательно почувствовав себя круглой дурой, я раздражённо всплеснула руками и прошла мимо него внутрь. Что со мной вообще такое? Это же просто Джеймс.

– Сразу бы так, – поддакнул Уильямс моим мыслям. Он поставил внушительную по размерам коробку на небольшой пуф у входа и, как ни в чём не бывало, скинув тапки, прошлёпал босыми ногами дальше по коридору.

– Ты же будешь кофе?  – заорал он, свернув в одну из комнат.

Я сняла обувь и, пообещав себе, что задержусь максимум на десять минут, пошла вслед за ним.

– Прости за беспорядок, – сказал он, кивнув в сторону разложенных открытых чемоданов и наваленных рядом с ними кучи вещей.  – Помощницу свою уже рассчитал и придётся складывать теперь всё самому.

Я осмотрелась. Весь интерьер был выполнен в мрачных тонах. Тяжёлые портьеры цвета горького шоколада полностью закрывали вид из окна. Тёмные предметы мебели в приглушенном, словно специально отрегулированном свете лампочек, расположенных по периметру вдоль кухонных шкафов, отбрасывали странные тени на стены, создавая атмосферу некой интимности и жутковатости. И даже роскошный, стоящий прямо по центру комнаты диван, обитый чёрным бархатом, смотрелся довольно мрачно. Вообще вся обстановка была безрадостной и какой-то угнетающей.

– Не хочу, спасибо, – невольно поёжившись, отказалась я. Сняв пальто, я положила его на тот самый диван и уселась на свободный стул за барной стойкой. – Сегодня выпила уже несколько чашек.

– Сока? – не сдавался он, засыпая зёрна в кофемашину.

– Нет. Джеймс, – позвала я его, чтобы привлечь внимание, – у меня мало времени, если честно.

Он посмотрел мне в глаза, а затем перевёл взгляд на часы.

– Понял. Мне самому надо выезжать через час. – Он вышел из комнаты и вернулся, держа в руке свой телефон. Поставив его на зарядку, он забрал уже готовый напиток и сел напротив меня. – Точно ничего не хочешь?

– Точно.

– Ладно. – Он сделал несколько глотков из ароматной чашки и блаженно закатил глаза. – Очень вкусно, – прокомментировал он. – Друг привёз мне его из Колумбии, теперь никакой другой пить не могу.

– Как Хлоя? – решила я поддержать разговор.

– Отлично. Всё учится. Мы с ней в этом совсем не похожи.

– Когда свадьба? Я так понимаю, помолвка состоялась ещё несколько месяцев назад?

– Да, – задумчиво проговорил он, постукивая указательным пальцем по белой кружке. – Отец торопит нас, но мы решили с этим немного повременить.

– Понятно. – Я не знала, что ещё сказать. Разговор не клеился.

– Честно говоря, я вряд ли буду скучать по этому городу, – неожиданно признался он.

– А по семье?

– Семья, – ироничная улыбка тронула его губы. – Буду только рад видеть лицо своего отца, как можно реже.

Странно. Никогда не слышала о его натянутых отношениях с отцом.

– Когда-то моей семьёй был Алекс, – голос окрасился новым оттенком, и я невольно сконцентрировала всё внимание на нём в ожидании продолжения. – Мы дружили с самого детства. Я уже смутно помню момент нашего знакомства, но, если вкратце, он защитил меня от каких-то придурков в школе. Хренов спаситель, – по-доброму ухмыльнулся Джеймс и сделал ещё один глоток кофе. – Так завязалась наша дружба. Мы были не разлей вода. Любил его как брата. Я мечтал о карьере в большом теннисе, чему мой папаша всячески противился, и только Алекс всегда поддерживал меня. Когда мы учились в начальной школе, он сказал, что его отец скоро приведёт в их дом женщину с ребёнком. Изначально он был настроен очень негативно. Но, когда тебя увидел, – на губах Уильямса появилась насмешливая улыбка, – его будто переклинило. Он не переставал о тебе говорить. Виви то, Виви это.  Мы были маленькие, и я помню смеялся и говорил: «Женись ещё на ней».  Но, когда он в пятнадцать объявил своему отцу, что реально женится на тебе, как только ты достигнешь совершеннолетия, всё перестало