Семнадцатый - Эмилия Вон

Застонав от разочарования, я отстранилась от Диего, взглянула в омут потемневших от страсти глаз и увидела его напухшие, красные и влажные от поцелуя губы. Решив, что у меня еще есть мгновение до того, как наши друзья к нам присоединятся, я прижалась к Диего лбом и прошептала ему в губы слова, чтобы он смог их услышать:

– Я чертовски горжусь тобой, Чемпион!

Он смотрел на меня, не совсем понимая, что происходит, но затем его глаза нашли за моей спиной сеньору Перес, и его настигло осознание.

– Она рассказала тебе. – Скорее утверждение, нежели вопрос.

– Ага.

– Ну, я ничего особенного не сделал. Это пустяки.

– Именно за это я…

Люблю тебя.

Но прежде чем я успела закончить фразу, Эмилия нарушила момент, не давая мне произнести эти три слова.

Она поцеловала Диего в обе щеки, затем перепрыгнула через его ноги, чтобы добраться до меня и поприветствовать.

– Прости, но мне пришлось вмешаться, чтобы вы не занялись непристойным сексом на глазах детей и этой старушки, – прошептала Эмилия, но сеньора Перес услышала ее. Она шлепнула подругу по ягодицам и шикнула на нее.

– Следи за своим языком, юная леди!

– И тебе привет, mi gruñón favorito71. Я тоже по тебе скучала.

Эмилия поздоровалась с сеньорой Перес, поцеловав и ущипнув ее за щеку. Затем она уселась слева от нее, небрежно забросив ноги на спинку сиденья впереди.

Однако директор приюта переключила свое внимание на Марти, подошедшего к нам с нижнего уровня, где еще никого не было. Он взял ее руку и галантно поцеловал.

– Сеньора Перес, вы, как всегда, выглядите сногсшибательно. Как ваше настроение?

Щеки сеньоры Перес вспыхнули розовым румянцем, но вместо ожидаемой застенчивости она ответила с игривым кокетством:

– Ты пришел, и я зацвела.

Я прыснула от смеха, не сумев сдержать его, как и подошедшие к нам Уилл, Лукас и Андреас. Парни обменялись крепкими рукопожатиями со своим капитаном, а со мной ограничились улыбкой и легким кивком головы, прежде чем занять свободные места рядом с нами. Только Марти, игнорируя предостерегающий взгляд Диего, подошел ближе и нежно коснулся губами моей щеки, оставив легкий поцелуй.

– Малышка Маккой, ты своим сиянием осветила мой день, – сказал он, подмигнув мне и вальяжно усевшись между мной и сеньорой Перес, широко расставив ноги и развалившись на скамейке.

– Спасибо, Марти.

Он поправил солнцезащитные очки и обратился к нам:

– Ну что, разнесем этих желтых птенцов?

– Наши ребята дадут сегодня жару! – Сеньора Перес вскинула кулак в воздухе, ее голос звенел от боевого азарта.

– Да, детка! – поддержал ее энтузиазм Марти.

Андреас и Уилл покачали головами, скрывая ухмылки, а Лукас, выглядевший слегка помятым, видимо, после бурной ночи, плюхнулся на сидение в первом ряду.

– Я за напитками. Кто что желает? – спросил Андреас.

– Ванильной колы для меня, любовь моя. – Эми поправила очки на переносице, но даже сквозь темные стекла я заметила, как она оценивающе окинула фигуру своего босса. Улыбнувшись про себя ее обращению, я перевела взгляд на Андреаса, и вся радость мгновенно испарилась. Его плечи напряглись, а губы сжались в тонкую линию. Что с ним не так?

– Пива для меня, – поднял руку Лукас. – А лучше два.

– А вам, голубки? – Андреас обратился к нам.

– Я пас, спасибо. – Диего повернулся ко мне, проводя большим пальцем по моей спине и отвлекая от мыслей об убийстве его друга. – Ты что-нибудь хочешь?

Я покачала головой.

– Я схожу с тобой, голубчик, проверю своих деток, – сказала сеньора Перес, вставая, и, взяв Андреаса за руку, прошла мимо нас.

– Наконец-то мы одни. – Эми пересела поближе к Марти и, наклонившись вперед, сняла свои очки. Ее глаза загорелись от предвкушения. – Третьего ноября у Андреаса день рождения, и я хочу устроить ему сюрприз-вечеринку. Вы должны мне помочь!

– Я в деле, – быстро отозвался Марти.

– У нас накануне игра, – напомнил Уилл.

– Ой, не будь таким нудным, Гамильтон, – возмутилась Эми, ткнув указательным пальцем в сторону Уилла. – Это домашняя игра, так что вечеринка пройдет у Марти. Ты не против?

Марти откинулся назад, наслаждаясь теплом полуденных лучей, и небрежно произнес:

– Конечно нет, детка. Мой дом полностью в твоем распоряжении.

– Спасибо, Марти. Ты лучший. – Она прижалась губами к своим пальцам и прикоснулась ими к его. – Марти отвечает за музыку. Лукас, ты занимайся напитками и едой. – Парень шутливо отдал честь, соглашаясь с подругой. – Отлично! Я займусь списком гостей. Уилл и Диего, вы должны отвлечь его, придумайте какой-нибудь предлог, а Селена… – Она взглянула на меня своими карими глазами и подмигнула. – Займется тортом. Как вам такой план?

– Все будет сделано, – уверенно пообещала я, и все согласились, поддерживая авантюру Эми.

– Это будет лучшая вечеринка в честь дня рождения моего мужчины!

– Твой мужчина не любит сюрпризы, ты ведь знаешь, правда? – спросил Уилл, пригладив свои волосы.

– Но их люблю я, а он любит меня. – С этими словами Эми опустила на глаза очки и, дернув плечом, отмахнулась от парней.

– Он сам об этом говорил, или это твои фантазии?

– Ха-ха-ха, очень смешно, Гамильтон. – Она показала нашему другу средний палец у губ, накрашенных блеском. – Мне не нужны громкие признания в любви, чтобы чувствовать себя любимой.

Уилл дернул плечом, достал из кармана телефон и полностью в него погрузился.

– Ага, только громкие стоны. «О да, детка, трахни меня! О, Андреас, ты такой большо-о-й!» – Лукас развернулся к нам, пародируя голос Эмилии.

Подруга дала ему подзатыльник, заставляя его замолчать.

– Эй, за что? Вы правда оба громкие, черт возьми, а стены в отелях обычно тонкие!

– Да, придурок, но не всем на этом стадионе надо об этом знать.

– Да весь Париж об этом знает, потому что пока мы спали перед игрой с «ПСЖ»72, вы, ребята, трахались как кролики, не давая мне спать, – как можно тише рассказывал Лукас, хотя пожилая пара в нескольких рядах впереди на нас шикнула. – Кэп, предлагаю в следующий раз поселить этих двоих в другом отеле.

Диего лишь ухмыльнулся и покачал головой, но ничего не сказал.

– Ой. Ребята, вы слышите это? – обратилась Эми ко всем нам, драматично положив руку на сердце. – Кажется, эти двое завидуют нам: один, потому что кроме правой руки к нему никто