Сошествие в Аид - Хейзел Райли

Хайдес стонет — громко, на весь зал. Звук зависает между нами, лишая меня слов.

Теперь дрожат руки. Я хватаю его предплечья — удержаться и унять дрожь. Поднимаюсь к груди. Провожу губами по ключице и добираюсь до финальной цели — шеи.

— Хейвен… — выдыхает молитвенно.

— Скажи это, — приказываю. — Скажи, что ревнуешь. И что мне нечего доказывать.

— Нет. Потому что, если скажу — ты перестанешь меня трогать.

Моё сердце спотыкается на этой фразе. Он это слышит. Чувствует микропаузу — ту самую секунду, когда партия грозит снова качнуться в его сторону. И я этого не позволяю.

Я атакую выемку у его шеи, веду от плеча к основанию горла. Правая ладонь Хайдеса вцепляется в мой затылок, левая ложится на бедро. Пальцы ныряют под резинку шорт, едва касаясь ягодицы. От внезапного движения я задыхаюсь ему в кожу.

— Хейвен, Хейвен, Хейвен, — мурлычет моё имя, жалобно и жадно. — Хейвен.

Его ладони обрамляют моё лицо и поднимают, уравнивая нас. Он смотрит на мои губы с одержимостью — я в упор на его, как загипнотизированная.

Миллиметры. Нас разделяют лишь миллиметры.

— Я ревную, — признаётся он, и наши губы едва соприкасаются. По позвоночнику стреляет дрожь. — Я ревную, потому что ты огромная жуткая заноза. Но моя жуткая заноза. И я хочу, чтобы ты изводила меня — а не кого-то другого. — Он закрывает глаза, будто берёт разгон, чтобы закончить: — Потому что в следующий раз, когда кто-то положит руки тебе на бёдра, этот «кто-то» останется без рук.

С тех пор как мы знакомы, это первый момент, когда мне хочется бросить фишки, отдать ему победу — если это будет значить поцеловать его.

Потом дверь на этаж спортзалов хлопает — и доносится шум голосов студентов, направляющихся к нам. Партия снова на паузе. Мы с Хайдесом поднимаемся и раскладываем фишки на исходные места.

***

— Ребята, я не могу решить, какое желание загадать. — Мы с Лиамом всего пять секунд, а он уже говорит. — Я отношусь к Ночи светлячков максимально серьёзно, вы же знаете. Нужно разыграть правильно.

Джек закрывает дверь нашей комнаты и молча «читает» губами буквы алфавита, с выражением крайнего раздражения. Я хихикаю и беру Ньюта под руку.

— Что ты загадывал в прошлом году, Лиам? — спрашиваю.

Ньют, Перси и Джек дружно стонут.

— Я загадал высший балл по уголовному праву, — сообщает Лиам. — И в итоге всё сбылось. Поэтому я верю.

Джек нарочито кашляет и толкает его локтем.

— Да, на четвёртой попытке, — уточняет Лиам. — Но сдал же. Так что не бурчи, Джек.

Ньют вздыхает. Иногда я не понимаю, как он подружился с таким, как Лиам. Впрочем, и как у Лиама вообще есть друзья? И тут внутренний голос шепчет: «Ты — одна из них». Ужас.

Мы ещё на середине коридора, а шум из йельского сада уже слышен как на ладони. Стоит распахнуть дверь — и у меня отпадает челюсть. Я не сдерживаю улыбку, рвущуюся наружу. Ньют смотрит на меня с тем же счастьем, что и у меня на лице.

— Красота, да?

Я киваю.

Сад переполнен студентами. Справа — ряд столиков. На каждом — корзины с маленькими листочками бумаги. За столами волонтёры раздают бумажки и следят, чтобы каждому досталась одна.

Мы с ребятами становимся в очередь к столику, где дежурит Лиззи. Она встречает нас восторженно, но глаза задерживаются на моём брате дольше, чем на остальных, и дарят улыбку, в которой трудно ошибиться. Джек — она, как и я, всё заметила — отворачивает голову, чтобы я не прочитала ничего на её лице.

В груди сводит. Лиззи милая; не скрою, я бы радовалась, если бы у брата была такая девушка. Но Джек — это Джек. Мы не болтаем часами и не шепчем секреты под сериалы, чаще просто сидим каждая на своей кровати и читаем. И всё равно она — как тихий свет рядом. И такая уж у неё порода: если мне понадобится помощь, она будет. Она могла бы дать Ньюту так много, а он не видит.

— Могу попросить собаку, — заявляет Лиам, размахивая бумажкой. — Нет-нет, лучше дрон! Буду доставлять девушкам цветы и покорю их всех.

Перси пристраивается рядом и дружески толкает меня плечом. Протягивает листочек, видно, взял два — себе и мне. Я улыбаюсь.

— Уже придумала?

Впереди Лиам бубнит свои варианты желаний, не замечая, что его никто не слушает.

— Допустим. А ты?

Он пожимает плечами:

— Надо хорошенько подумать. — Его взгляд уходит мне за плечо, и я прослеживаю траекторию.

У столика Лиззи разговаривает с Ньютом, одновременно подавая листок Джек. Та, едва получив, уносится большими шагами. Не догнать. Я тянусь ухватить её за рукав, но у Джек бесконечные ноги — и через пару секунд её уже и след простыл.

Хочется стукнуть брата по макушке, но в чём его вина? Если Джек не показывает ни намёка на интерес, выходящий за пределы дружбы, Ньют никогда не рискнёт. Естественно, он смотрит по сторонам. Господи, это так бесит.

— Братья Лайвли на тебя пялятся, — сообщает Лиам, вытаскивая меня из мыслей.

Я не выдерживаю — резко верчу головой, вправо-влево, пока не нахожу их. Стоят под деревом. Единственные, кто умудряется вокруг себя вырезать пустой пузырь, куда никто не суётся. У них тоже по бумажке.

Гермес машет рукой. Потом показывает на Хайдеса, строит вопросительное лицо и большим, и указательным складывает кольцо, в которое несколько раз проталкивает палец другой руки.

Афродита, стоящая позади, шлёпает его по затылку.

Я смеюсь и перевожу взгляд на Хайдеса — настолько голодный взгляд, что у меня подскакивает сердце. Волосы взъерошены, сильнее, чем обычно. Чёрная кожаная косуха обтягивает грудь, расстёгнута настолько, что видно белую футболку под ней. Он кивает, мотнув головой в сторону — мол, идём.

Передо мной, метрах в нескольких, длинная гирлянда огней, переброшенная между деревьями, полностью захватывает внимание. Кто-то уже вешает свои желания, кто-то ждёт, пока освободится место.

Я окликаю брата, и мы все вместе движемся туда. Лиам, назначенный хранителем ручек, раздаёт каждому по одной. Джек нигде не видно.

Лайвли подходят следом и как бы непрямо вливаются в нашу компанию, держась на расстоянии. Но Хайдес — как тень у меня за плечом; я и так знаю, что он рядом.

Мы ждём своей очереди, но, оказавшись перед огнями, я замираю. Я