Сошествие в Аид - Хейзел Райли

— Жаль, — говорю.

Она не смотрит.

— Мм.

— Не спросишь, о чём?

— Нет. — Она изо всех сил не улыбается.

— Жаль, что я хотя бы не закончил то, что начал. Ты ведь не кончила, да?

Она вспыхивает и таращит глаза:

— Хайдес!

Я поднимаю ладони — сдаюсь.

— Просто, к слову.

— Отлично. Сказал. Теперь тихо.

Поворачиваем направо. Её общага всё ближе, время уходит.

— Жаль. Я бы с удовольствием продолжил языком.

Хейвен замирает посреди коридора. Я замечаю с опозданием, оборачиваюсь — статуя.

Слизываю нижнюю губу:

— Всё хорошо? — копирую её тон из сада.

Хейвен быстро, нервно проводит пальцами по волосам. Только ещё больше их растрепывает — и, парадокс, становится ещё красивее.

— Хайдес, подумай сам. Это всего лишь секс. Нельзя разрушать наши отношения из-за…

Я не успеваю скрыть чистую ярость — и она умолкает. «Всего лишь секс». Это так она видит? И думает, что я так вижу? Я не собираюсь говорить ей, что для меня это больше. Отчасти из гордости, отчасти потому, что сам не до конца понимаю. Я не влюблён, но и «просто трахнуться» — не про нас. Это точно.

— Хайдес? — возвращает меня.

Фокусируюсь на её лице. В глазах — блеск желания. Двумя шагами оказываюсь рядом, обхватываю её лицо и прижимаю губы к её губам. И она первой прорывается языком, она обхватывает мои предплечья и вонзает ногти в кожу.

Потом резко отстраняется. Я не хватаю её обратно, но растерян. Что у этой девчонки в голове?

— Нет, нельзя, — шепчет, задыхаясь. — Нет, Хайдес. Хватит.

На губах у меня её вкус. На среднем пальце правой руки — её мокрота. Чёрт.

— Ладно, — рычу. — Тогда пошли.

Она скользит мимо, пьяня меня запахом, который я узнаю где угодно — и не смогу описать. Смотрю ей вслед и считаю до трёх, прежде чем двинуться. Осталось чуть-чуть. Провожу, убеждаюсь, что вошла, и вернусь к братьям.

Дверь её комнаты всё ближе, видна уже чётко.

В паре метров от неё Хейвен тормозит, на миг мнётся и разворачивается ко мне. Я уже открываю рот — и в следующую секунду она буквально запрыгивает на меня. Обвивает ногами мои бёдра — я подхватываю её, ладони ложатся на её зад. Наши губы снова находят друг друга, и не проходит и секунды, как языки вновь сцепляются в погоне.

Она на вкус такая — сладкая, невозможная — что у меня срывается выдох, и я сильнее прижимаю её к себе. Вот он, нужный ритм: она трется об меня, мои ладони толкают её за ягодицы на мой стояк, а мозг ругается из-за одежды между нами.

Я отрываюсь только затем, чтобы насладиться победой:

— Ты проиграла, — шепчу.

Она слишком сильно прикусывает губу. Я освобождаю одну руку, чтобы остановить её, и провожу большим пальцем по мягкой коже:

— Тише, тише. Мне эти губы нужны целыми.

Хейвен вздёргивает бровь, и я понимаю: она уже просчитывает, как перевернуть партию.

— Последнее слово ещё не сказано, — шепчет так, что у меня холодеет затылок.

Я захватываю её палец губами и беру в рот, медленно посасывая. Её взгляд не отпускает мой. Я с трудом сглатываю.

— Ты просто маленькая несносная вредина, — одёргиваю её.

Вытаскиваю руку — только чтобы занять её чем-то полезнее: стаскиваю с неё куртку и швыряю на пол. Хейвен не возражает — наоборот, ждёт не дождётся, когда я сделаю то, ради чего она послала к чёрту гордость.

Прижимаю её спиной к стене и фиксирую своим корпусом. Играю с краем худи, запускаю руки под низ и, приподнимая ткань, срываю с неё приглушённый выдох. Расстёгиваю спортивный топ без церемоний и целую её живот. Хейвен подаётся ко мне, хватает за основание шеи и прижимает моё лицо к груди.

Хихикаю в её тёплую кожу:

— Ты лжёшь, вредина. Смотри, как сильно ты меня хочешь.

Она глухо стонет:

— Заткнись.

Я оскаливаюсь, отодвигаю бельё и на миг застываю, как полный идиот, просто глядя на её грудь. С ней ничего не даётся легко. Даже пара тёплых, полных грудей. Всё трудно. Всё — до боли.

— Чёрт, — выдыхаю. — Открой, к чёрту, дверь, пойдём в кровать, пока я не вошёл в тебя прямо посреди коридора.

— Может, мне лучше зайти потом?

Женский, чужой голос — и мы каменеем. У Хейвен глаза по блюдцу. Я тут же опускаю худи, прикрывая её, хотя, кажется, уже всё, что можно, было видно.

Её соседка — та, что всегда с апатичной, скучающей физиономией — стоит в паре шагов. Под мышкой у неё куртка Хейвен, подобранная с пола. Она смущена настолько что я еще никогда такого не видел. И ещё обеспокоена. Потому что, в конце концов, я здесь. А не какой-нибудь нормальный парень из Йеля.

— Джек! — сипит Хейвен.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза и не выругаться. Сначала брат, теперь соседка. Кого ещё не хватало? Ах да, того идиота Лиама. Неужели вся вселенная против нас?

Джек смотрит то на неё, то на меня, потом проходит к двери, вставляет ключ, поворачивает — щёлк. Кивает внутрь:

— Ну… ты входишь?

— Я бы с удовольствием вошёл, — бормочу, подразумевая совсем иное.

Хейвен пихает меня локтем в рёбра. У Джек глаза вылезают из орбит после моей реплики.

— Я сейчас. Не волнуйся. Пять минут.

Джек кивает, сверлит меня взглядом и исчезает в комнате.

Я тут же разворачиваюсь к Хейвен:

— Надеюсь, ты сказала это, чтобы её успокоить. Я не собираюсь тебя отпускать.

Хейвен отступает, мотая головой:

— Хайдес, может, сегодня не та ночь. Нас прервали дважды. И уж точно я не могу привести тебя в комнату при Джек.

Я секунду думаю:

— Дадим ей беруши и попросим повернуться лицом к стене. Проблема решена.

Она смеётся — чисто, прозрачно, красиво. У меня распирает грудь, и я боюсь, что клетка не выдержит и сердце вырвется наружу.

— Хайдес, нет.

Я пожимаю плечами:

— Ладно.

Хейвен мнётся у двери, перекатываясь с пятки на носок. Не хочет уходить. Хочет остаться со мной не меньше, чем я — с ней.

— Ну… спокойной ночи.

Я криво улыбаюсь и чешу затылок:

— Kalinýchta, Persefóni mou.

Она улыбается в ответ и исчезает, оставляя мне пустоту в груди — и слишком явную наполненность в штанах.

Не знаю, сколько я торчу в коридоре полным идиотом. Перед тем как уйти, приподнимаю коврик и