Прятки с Драконом - Рина Рофи

Глава 26. Месяц

Я проснулась, когда первые лучи солнца только коснулись земли, окрашивая всё в нежные персиковые тона. Андор спал. Его мощная рука лежала на моей талии, тяжёлая и тёплая. Он рядом. И эта простая мысль обнимала меня нежнее любого одеяла.

Я осторожно выбралась из-под его руки, опустила босые ноги на прохладный пол и накинула первый попавшийся лёгкий шёлковый халат. Меня манило поле, залитое утренним светом, и свежий воздух.

Я спустилась вниз и выбежала наружу. Трава была мокрой от росы, и я просто бегала по ней, чувствуя, как холодная влага щекочет ступни. Я трогала руками стебли, вдыхала запах полыни и влажной земли. Это было... счастье. Простое и полное.

И тогда я отпустила свою природу. Уши и хвост появились сами собой, как дыхание. И я обнаружила... третий. Третий хвост!

Он лежал рядом с двумя другими, такой же золотистый и пушистый, но ощущался по-другому — более зрелым, более... моим. Магия бурлила во мне, тихая и мощная, как глубокое течение реки. Это был не взрыв, как в тот раз у озера, а естественное, плавное становление. Когда я возвращалась к дому, счастливая и немного ошеломлённая, я увидела его. Он стоял на крыльце, прислонившись к косяку, и смотрел на меня. Я чувствовала... он больше не боялся, что я уйду. В его взгляде не было прежней тревоги, лишь спокойное, глубокое принятие и та самая любовь, что согревала меня изнутри.

И я... я никогда не позволю ему бояться. Потому что как бы далеко я ни была, я всегда буду возвращаться. В наш дом. К нему.

Я побежала к нему, и он, улыбаясь, шагнул навстречу и подхватил меня на руки. В его объятиях, с тремя хвостами, развевающимися на ветру, я поняла — это и есть та самая свобода. Не свободаот, а свободабыть. Быть собой. Быть с ним. Быть дома.

— Диана, третий хвост! — его голос прозвучал не с удивлением, а с гордым, почти торжествующим теплом.

Я хихикнула, запрокинув голову и глядя на него снизу вверх. Его руки крепко держали меня, а мои новые, три хвоста, беспорядочно развевались вокруг нас, словно золотистые знамёна.

— Да, — выдохнула я, всё ещё не веря сама. — Похоже, твоя любовь оказалась плодородной почвой.

Он рассмеялся — низко, счастливо, и этот звук вибрировал у меня в груди. Он прижал меня к себе, и я чувствовала, как его радость через нашу связь сливается с моей в один ослепительный фонтан света.

— Ты становишься всё прекраснее, — прошептал он мне в волосы. — Моя могущественная, трёххвостая лисица.

В его словах не было ни капли насмешки. Лишь благоговение и та самая, безграничная любовь, что заставила меня расцвести таким невероятным образом.

Я обвила его шею руками, всё ещё хихикая от переполнявших меня чувств.

— Кажется, нам придётся привыкнуть к новому балансу, — сказала я, дёрнув одним из хвостов, который забавно подрагивал в воздухе.

— Привыкнем, — он поцеловал меня в макушку. — Ко всему. Лишь бы ты была счастлива.

________________________________________________________

Наступил наш месяц. Тот самый, о котором Андор говорил в начале, как о времени для «закрепления пары». Только сейчас это было не завоевание. Не борьба и не отчаянное слияние сквозь боль.

Это было единение.

Плавное, глубокое, радостное погружение друг в друга. Наша кровать знала бесчисленные объятия, но они были наполнены не яростью, а смехом, нежными шёпотами и стонами чистого, взаимного наслаждения. Стены нашего дома слышали не крики отчаяния, а песнь двух душ, нашедших, наконец, свой ритм. Мы были едины. Не потому что так велела судьба или драконья природа, а потому что так хотели мы оба. Каждый день открывал в нас что-то новое и каждое новое открытие встречалось не страхом, а радостным любопытством.

И когда месяц подходил к концу, к нам пришла Василиса.

Она застала нас на кухне. Я, стоя на цыпочках, пыталась достать чашки с верхней полки, а Андор, улыбаясь, обнял меня сзади, чтобы помочь, но вместо этого начал целовать мне шею, от чего я рассмеялась и выронила чашку. К счастью, он поймал её одной рукой, не прерывая поцелуя.

В дверном проёме раздался громкий, нарочитый кашель.

Мы обернулись. Василиса стояла на пороге, скрестив руки на груди, но на её губах играла не колкая ухмылка, а самая что ни на есть настоящая, тёплая улыбка.

— Ну, наконец-то, — протянула она, и в её голосе звучало глубокое удовлетворение. — Похоже, месяц не прошёл даром. В доме пахнет не драконьей яростью, а... счастьем. И пирогами? — она с интересом понюхала воздух.

Я покраснела, спрятав лицо в плече Андоры, а он лишь крепче обнял меня, его грудь вибрировала от сдержанного смеха.

— Варим варенье из ягод, — пояснила я, показывая на горшок на плите.

Василиса покачала головой, делая вид, что это величайшая диковинка.

— Варенье. У дракона и кицуне. Мир определённо сошёл с ума. Но, — её улыбка стала шире, — надо признать, ему это определённо к лицу. Ну что, любовники, вы готовы показаться миру? Или вам ещё месяц на варенье и прочие... нежности?

Я хихикнула, а Андор, всё ещё не отпуская меня, сказал:

— Да. Пора возвращаться.

Я кивнула, прижимаясь к нему. В его словах не было сожаления, лишь спокойная уверенность. Наш месяц уединения подходил к концу, и мир — Академия, обязанности, та самая семья, что «косо смотрела» — снова ждал нас.

Мы вернулись в Академию за две недели до Нового года. Жизнь постепенно втекала в привычное русло — лекции, занятия, шумные коридоры, но теперь в моём сердце и душе, как тёплое, нерушимое солнце, жили уверенность, счастье и, конечно, любовь. Всё то, что мы обрели за наш месяц в горах.

Я тут же, едва успев распаковать вещи, прибежала к Наташе в нашу старую комнату. Она сидела за учебником, но, увидев меня, ахнула и отбросила его в сторону.

— Боги, Диана! Ты... ты как-то светишься по-другому! — воскликнула она, подбегая ко мне и хватая за руки. — И от тебя исходит такое спокойствие! Ну, рассказывай всё! Не тяни!

Я не могла сдержать счастливую улыбку.

— Наташ, — начала я, чувствуя, как внутри всё переполняется радостью, которую так хотелось разделить. — У меня... третий хвост.

Её глаза стали размером с блюдца.

— Третий? Серьёзно? Но как?.. — её взгляд стал изучающим. — Хотя,