Мой темный принц - Джулия Росс

Она лежала под ним на расстеленном жакете и рыдала. Он исступленно целовал ее, пытаясь высушить слезы. Жадные ладони согревали ее замерзшую кожу, пальцы рванули пуговицы бриджей и выпустили на волю его петушка. Она храбро ухватилась за него и принялась ласкать, словно это была самая чудесная вещь в мире. Сгорая от желания, он откинулся назад и позволил ей делать с ним все, что она пожелает, страх причинить ей боль клубился и пульсировал вместе со страстью.

– Пенни, я не лгал, – простонал он. – Не солгал тебе. Я люблю тебя, помоги мне Господи!

Она обхватила его лицо обеими руками и улыбнулась, извиваясь под ним. Он без всяких сантиментов раздвинул ее ноги. Горячая влага окутала его. Он яростно ворвался в нее, взяв эту женщину так, как давно мечтал, полностью отдавшись своей страсти. Она изогнулась ему навстречу и закричала. Ее пальцы до боли вцепились в его волосы. Он с диким хохотом погрузился в ее жар. Боль и удовольствие слились воедино, волны экстаза шли по нарастающей, пока не взорвались бурным восторгом.

Он без сил скатился с нее и поднялся на ноги. Привел в порядок одежду, осознав наконец, что занимался любовью с ней, абсолютно голой, даже не раздевшись. Она свернулась калачиком и накрылась его жакетом. На ее губах играла улыбка.

– Мне кажется, это было честно, – сказала она. Волна стыда захлестнула его. Мигрень взяла в тиски его голову, правый глаз дергался и горел огнем. Перед глазами, словно демоны, плясали яркие блики.

– Это было честно, – проговорил он. – Это катастрофа, для нас обоих. Не вини меня, Пенни, за то, что я пытался лгать тебе. Я нарушил свою клятву, которую дал твоей матери и себе самому. Господи, прости меня!

Он поплелся обратно в хижину, стараясь побороть приступ дурноты, содрогаясь от ужаса и раскаяния. Она не понимала. Она все еще лелеяла в душе глупые романтические фантазии. Он понятия не имел, как разбить их, да и стоит ли вообще это делать. Еще несколько дней, и он отошлет ее обратно в Англию. Навсегда. Ничего, он продержится. Должен продержаться.

Она вошла в хижину уже одетая. Такая хрупкая в полумраке.

– Я считаю, – серьезно уставилась она на него, – что ты должен дать мне свободу в этом вопросе.

Он старался не обращать внимания на разрывающую голову боль.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда ты только объявился в Раскалл-Холле, я не хотела помогать тебе. Меня вполне устраивала моя жизнь в деревне.

– Больше не устраивает?

– Я взялась за благородное дело. Дело, которое теперь уже больше, чем просто «эрцгерцог Николас». Что ты думаешь? Что я могла играть с русским царем и при этом остаться прежней? Я здесь, чтобы сделать для Глариена то, что могу. Ты считаешь, что обязан уберечь меня от напастей, я это знаю. Но мне наплевать. Как ты собираешься остановить Карла? Как мы освободим Софию?

Значит, она пытается сделать вид, что ничего не произошло. В душе шевельнулись предательские мыслишки и нечестивые соблазны.

– Даже не знаю, – ответил он. – Давай я объясню тебе кое-что, одну маленькую, но весьма неприятную деталь. Карл распускает обо мне слухи. Впрочем, как всегда. Просто теперь он утроил свои усилия. Вполне возможно, народ разорвет меня на клочки, стоит мне объявиться.

– Слухи? Какие еще слухи?

Он рассмеялся, но смех этот был полон горечи.

– Что я отступник, насквозь прогнивший, продажный извращенец. Что я зверь. Что я практикую черную магию.

– В таком случае мы погибли, – хохотнула она. – В конце концов, я точно знаю, что черную магию ты действительно практикуешь. Как еще ты мог сделать со мной то, что сделал?