Никогда не влюбляйся в повесу - Лиз Карлайл

Ротуэлл ошарашенно заморгал.

– Но… – заикаясь, проговорил он, – вы же сказали… если я стану есть отварных цыплят и…

– Хе-хе! – рассмеялся доктор, с хитрой ухмылкой взглянув на Камиллу. – Помните, милорд! Шесть недель – и не вздумайте жульничать!

Камилла самолично проводила доктора вниз и велела Трэммелу принести шкатулку с деньгами. Уже у двери она взялась вновь благодарить Хислопа.

– Рано радоваться, миледи, – фыркнул он. – Предупреждаю сразу, это будет нелегко. Я повидал немало таких людей, как его милость, – уж мне ли их не знать!

– Да, возможно, – кивнула она. – Зато вы не знаете меня.

Доктор Хислоп улыбнулся и лакей предупредительно распахнул перед ним дверь. Пока они прощались, возле крыльца остановилась элегантная двуколка и из нее с огромным свертком в руках выпорхнул сияющий мистер Кембл.

Камилла поначалу опешила.

– Доброе утро, мистер Кембл, – спохватилась она. – Если честно, мы вас не ждали.

Кембл рассеянно кивнул доктору, тот в ответ приподнял шляпу.

– Все верно, зато я вас ждал, – весело бросил он. Но потом, присмотревшись к ней, испуганно схватил ее за руку. – Какой ужас!

– Это долгая история, – хмуро сказала она.

Чуткий Кембл тут же сменил тему.

– Могу я на минутку зайти? Я привез вам кое-что показать.

– Только ненадолго, – предупредила она. – Боюсь, мой муж серьезно болен.

Кембл помрачнел.

– Тогда мне тем более стоит зайти, – пробормотал он, решительно протиснувшись мимо нее и поставив сверток на пол.

– Что это у вас? – смущенно спросила Камилла.

Кембл молча развернул бумагу – и ошеломленная Камилла ахнула, когда у ног ее словно вдруг выросло искусственное дерево, серебряные ветки которого были украшены хрустальными подвесками дивной работы, при малейшем движении воздуха издававшими мелодичный звон. От восторга у нее перехватило дыхание.

– Канделябр! – гордо объявил мистер Кембл. – Ну разве он не великолепен? Жан-Клод имел неосторожность выставить его в зале, и леди Соллуорт уже успела положить на него глаз. Поэтому, когда вы так и не приехали, я решил, что будет лучше, если я сам привезу его… впрочем, не важно. А где Ротуэлл? Что он сотворил с собой на этот раз?

– На этот раз? – выразительно переспросила Камилла.

Кембл криво улыбнулся.

– Ну, он ведь точно сам ищет смерти, – буркнул Кембл. – Очень надеюсь, миледи, что вам удастся выбить у него из головы эту дурь.

– Да, конечно, – мрачно кивнула она. – Можете на меня положиться.

Кембл уверенным шагом двинулся вверх по лестнице, словно бывал тут не раз.

Киран с трудом оторвал голову от подушки.

– Господи помилуй! – ахнул он. – Ты?

– Да, это я, – весело проговорил Кембл. – Только умоляю, постарайся сдержать радость, которую ты испытываешь при виде меня!

– Присаживайтесь, месье Кембл, – предложила Камилла.

Кембл покосился на Камиллу и сел на стул возле кровати.

– Видите ли, я предупреждал его, что этот самый клуб «Сатир» – просто грязная крысиная нора и бывать там опасно, а этот бедняга чуть не поселился там, и вдобавок он пьет и курит столько, что теперь лицо его выглядит так, словно пьяный каменотес пытался высечь его, держа нетвердой рукой молоток и стамеску.

– О Боже! – Ротуэлл закатил глаза. – Что за чушь ты мелешь? Ничего подобного ты не говорил!

Шутовская улыбка слетела с лица Кембла.

– Нет, мой дорогой, говорил, и ты прекрасно это знаешь, – бросил он, с упреком взглянув на барона. – Впрочем, если ты забыл, у меня отличная память. Тебе достаточно только сказать, и я тотчас тебе напомню.

– Еще одно слово – и я дам тебе такого пинка под зад, что ты мигом вылетишь за дверь!

– Что ж, рискну. – Кембл с невозмутимым видом закинул ногу на ногу.

Камилла обошла вокруг постели и пристроилась возле ног Кирана.

– Боюсь, Кембл, у моего мужа… как это сказать? Язва. Доктор считает, что это очень опасно, и теперь Ротуэллу предстоит провести в постели несколько недель подряд.

В этот момент один из лакеев внес в спальню тяжело нагруженный поднос.

– Прошу прощения, милорд, – вытянувшись в струнку, проговорил он. – Мисс Обельенна сказала: раз вы не спустились вниз, то она прикажет подать вам второй завтрак в спальню.

– Черт! – пробормотала Камилла себе под нос. – Пора сообщить мисс Обельенне, что у Кирана с этого дня будет совсем другая диета.

Киран жестом указал на пустой столик возле постели.

– Поставь это сюда, Рэндольф, – предложил он. – А мисс Обельенне мы ничего не скажем, чтобы она не обиделась.

– Что за дьявольскую приправу добавили в рыбу? – произнес Кембл. – От этого запаха у меня безумно чешется в носу.

– Наверное, что-то из того, что нам присылают из Вест-Индии. Видишь ли, Обельенна слишком увлекается разными пряностями.

Кембл скривился с таким видом, словно его сейчас стошнит.

– Погодите-ка! – Он ткнул пальцем в тарелку с лепешками из маниоки. – Собака ведь к ним не притрагивалась, так?

Киран покачал головой.

Мистер Кембл подмигнул Камилле.

– Собаки – на редкость умные создания, – с нажимом проговорил он, глядя ей в глаза. – А маниока, или касеава, как это растение называют на Островах, может стать отравой, если не знать, как ее правильно готовить.

– Месье, – Камилла покачала головой, – Обельенна очень осторожна с маниокой.

Кембл снова уселся на стул – теперь лицо его был о очень серьезным.

– Давно она у вас служит? – отрывисто спросил он, повернувшись к Ротуэллу. – И нет ли у нее, случайно, причин желать тебе зла – ну, кроме обид на твое вечное ворчание?

– О черт! – взорвался Ротуэлл. – Что за вздор ты несешь? Да этой женщине цены нет! У нее золотое сердце!

Но у мистера Кембла, как показалось Камилле, было иное мнение касательно темных сторон человеческой натуры.

– Не важно. – Мистер Кембл вдруг сорвался со стула. – Думаю, мне стоит побеседовать с Обельенной. Вы позволите, леди Ротуэлл?

Камилла покосилась на мужа.

– Да, конечно, – кивнула она. – Мне все равно нужно спуститься на кухню – поговорить с ней насчет диеты, которую предписал доктор Хислоп. Киран, я оставлю тебя ненадолго?

Они отыскали Обельенну на кухне – она гладила салфетки. Появление мистера Кембла было встречено подозрительно.

Камилла поспешно принялась объяснять, что за диету назначил барону доктор Хислоп. Это было воспринято с явным неудовольствием.