Принцесса и медведь - Марья Зеленая

— Дом, конечно, хороший. — Матильда пригладила золотистую косу. — Вот только порядок там надо навести. Предлагаю после обеда этим и заняться.

Разговор плавно перетек в хозяйственное русло, и Виола даже не пыталась к нему прислушиваться. Она ощущала себя лишней.

«Никому нет до меня дела. Я такая же дура, как и Милдрид из Грондаля — просто очередная девка, с которой Бьорн удовлетворял свою похоть. Нет, он, конечно, питал ко мне какие-то чувства, но стоило законной супруге воскреснуть из мертвых, как меня тут же выбросили на помойку».

Виола понимала, что накручивает себя, что еще рано делать какие-то выводы, что сперва нужно поговорить с Бьорном, дать ему время прийти в себя… но ничего не могла с собой поделать. Тоскливые мысли крикливыми воронами кружились в голове, и никак не удавалось их разогнать.

— Виола, ты с нами? — спросил Рагнар, вставая из-за стола.

— Куда ты ее тащишь, дурень? — Матильда ткнула супруга в бок. — Хочешь, чтобы она еще больше раскисла?

— Нет, все в порядке, — нарочито бодрым голосом заявила Виола. — Я пойду с вами. Лишняя пара рук не повредит.

Матильда с подозрением уставилась на нее.

— Ты уверена?

Нет. Она совсем не была уверена. Но что толку сидеть в неизвестности и гонять по кругу дурные мысли?

— Вполне.

— Молодец, девица! — с одобрением кивнул Рагнар.

— Ну, как знаешь, — покачала головой Матильда.

— Мама, а можно мы тоже с вами пойдем? — поинтересовался Гуннар.

— Нечего вам там ловить! — отрезала та.

Мальчишка обиженно засопел.

После завтрака Виола и Гисла взялись мыть посуду, а Матильда принялась копаться в одном из сундуков.

— Мама, а что ты ищешь? — поинтересовалась девочка.

— Постельное белье для тети Альвейг.

«Чтобы Бьорн мог спать с ней на свежих простынях. — В груди болезненно закололо, а руки продолжали елозить тряпкой по глиняной миске. — Зачем я напросилась идти с ними? Чтобы своими глазами посмотреть на дом, где он будет счастливо жить с другой?»

— Тетя Виола! — окликнула ее Гисла. — Эта тарелка давно уже чистая!

— Ах, точно, — встрепенулась Виола. — Давай другую.

— А больше нет, я все помыла.

— О, прости.

В комнате появился Рагнар.

— Ну где вы там застряли? Пойдемте уже!

***

Холодный ветер гонял по небу серые облака, то и дело сыплющие на землю противную снежную крупу. Несмотря на теплый плащ, стужа пробирала до самых костей. Виола брела вслед за Рагнаром и Матильдой, едва передвигая ноги. Дом — высокий, добротный — стоял на пригорке с видом на озеро. Калитка была открыта.

— Кажется, наш страдалец уже там, — заметил Рагнар, показывая на сбитый с двери замок.

Сердце застучало сильнее. Виола поймала на себе обеспокоенный взгляд Матильды.

— Все в порядке, — выдавила она.

Все было не в порядке. Совсем не в порядке! Виоле стало страшно переступать порог. А вдруг Бьорн отвергнет ее? Но с другой стороны, до боли хотелось с ним поговорить. Хотелось, чтобы он ее утешил, сказал, что любит, и все останется как прежде.

Они вошли в дом. Там было холодно и сыро, повсюду витала пыль, темные углы густо заросли паутиной. Бьорн сидел на полу у открытого сундука и перебирал какие-то вещи. Подойдя поближе, Виола поняла, что это деревянные игрушки — человечки, лошадки и другие животные.

Бьорн поднял голову.

— Мы решили здесь немного прибраться, — пояснила Матильда.

Он кивнул, доставая из ларя фигурку медведя.

Виола заметила, как Матильда тычет супруга локтем в ребро и кивает в сторону выхода.

— Э-э-э, мы глянем, не нужно ли почистить колодец, — пробормотал Рагнар.

Бьорн не ответил.

Хлопнула дверь, и Виола осталась с Бьорном наедине. Она стояла, глядя в спину возлюбленного, и не решалась с ним заговорить. Глаза наполнялись слезами, а в груди будто застрял осколок стекла, причиняя колкую боль.

Тишина становилась невыносимой. Бьорн доставал из сундука все новые игрушки, не обращая на Виолу никакого внимания.

— Бьорн! — всхлипнула она, не выдержав пытку безразличием.

— М-м? — откликнулся он.

— Что теперь с нами будет?

— Не знаю.

Судорожный вздох вырвался из груди, ноги подкосились, и Виола тяжело опустилась на пол рядом с ним.

Бьорн повернулся к ней. Его лицо было бледным и застывшим как маска. Челюсти крепко сжаты, а между бровей залегла глубокая морщина.

— Ты… вернешься к ней? — Виола шмыгнула носом.

— Не знаю.

— Ты ее любишь?

Бьорн не ответил. Невидящий взгляд, стеклянные помертвевшие глаза — Виоле стало страшно.

— Пожалуйста, не молчи! — прошептала она, хватая его за руку — горячую и сухую.

Бьорн на удивление крепко стиснул ее ладонь, словно это было единственным, что связывало его с реальностью. Он шумно сглотнул и, наконец, заговорил:

— Виола, три года назад я сам поднес факел к ее погребальному костру. Как я могу ответить на твой вопрос? Да, я любил ее, очень сильно. Но и тебя я люблю ничуть не меньше… Но пойми: она — моя жена. Мы прожили с ней семь лет. Я не могу сейчас ничего решить. Я должен хотя бы ее увидеть.

«…но и тебя я люблю ничуть не меньше…» — Виола не выдержала и разрыдалась. Бьорн притянул ее к себе, обнял, погладил по волосам.

— Прости меня, моя девочка, моя принцесса. — Его голос дрожал. — Я люблю тебя больше жизни, но есть вещи важнее любви.

— Какие? — всхлипнула она.

— Долг, честь, привязанность…

— И теперь ты меня бросишь?

— Не знаю. Я не могу сейчас ответить на твои вопросы. Дай мне немного времени, прошу!

Виола тесно прижималась к Бьорну, и в груди расцветала робкая надежда. «Может, еще не все потеряно? Он любит меня, зачем ему возвращаться к жене? Вдруг она его разлюбила, иначе, почему за три года не дала о себе знать? Это жестоко! Он так страдал все это время, а теперь, когда у него наметилась новая жизнь, решила снова сюда заявиться. Ненавижу ее! Хоть бы она завтра не приехала! Хоть бы свалилась в пропасть и свернула себе шею!»

Ей стало жутко стыдно за такие мысли, ведь Альвейг ни в чем не виновата, но Виола ничего не могла с собой поделать — боль и ревность жгучим ядом отравляли кровь.

Они так и сидели с Бьорном на полу в обнимку, пока в комнате не послышалось деликатное покашливание Матильды.

Бьорн поднялся, с явной неохотой размыкая объятия.

— Во дворе мы все починили, — сообщила Матильда. — Осталось только в доме прибраться.

— Спасибо вам