Тени столь жестокие - Лив Зандер

Я поднял голову и посмотрел на Аскера, будто мне нужно было физически сменить угол зрения, чтобы понять этот вывернутый наизнанку мир, в котором я вдруг оказался. Слышала ли ты это, мама? Люди воспитывают воронят как своих собственных и работают бок о бок с Воронами.

— В ответ, — продолжил Аскер, — наши помогли людям с посевом, используя своих воронов, чтобы зерно легло глубже и крепче, как мы всегда это делали.

Рядом со мной Себиан усмехнулся.

— Не ожидал, Малир, да? Пожалуй, это удел принцев и благородных: быть слепыми к тому, что крестьянам плевать на раздоры власти, пока у них есть еда в животе.

Я фыркнул, и, пожалуй, слишком резко, потому что в лёгких что-то заскрежетало, заставив меня потереть грудь поверх теневой ткани одеяний.

— Что насчёт других детей Воронов?

— Мы нашли ещё двоих сирот, мальчика и девочку, — сказал Аскер. — Оба хотят остаться со своими человеческими приёмными…

Боль пронзила мою грудь и отдала прямо в плечо, и я вцепился в подлокотник трона, удерживаясь от того, чтобы не рухнуть вперёд на пол. Богиня, что это было?

Аскер схватил меня за плечо и прижал к спинке.

— Что с тобой? Ты болен? Позвать целителя?

Я покачал головой, поднялся скорее по инстинкту, чем по собственной воле, ухватившись за одно из резных подлокотников для равновесия. Боль исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив лишь странную притупленность под грудиной.

— Не нужен целитель. — Болезни ко мне цеплялись редко, и последние дни не намекали, что я подхватил какую-то. Просто слишком много вина прошлой ночью, наверное. — Краткий приступ.

Себиан причмокнул губами.

— Он ещё не ел, и я тоже.

Если не считать пизды Галантии. И хоть она была восхитительной, насытиться ею было невозможно, так что я согласился с кивком.

— Я мог забыть об ужине прошлой ночью с десятками встреч, на которых пришлось присутствовать.

Себиан скосил взгляд в один из коридоров. Когда мимо прошла юная служанка, он присвистнул так громко, что та вздрогнула и обернулась.

— Принеси своему принцу что-нибудь поесть. Пусть будет просто и быстро.

Довольный тем, как она присела в реверансе и поспешила прочь, он обернулся к Аскеру.

— Малир сказал, что я, наверное, нужен ему на западе? Есть какой-то конкретный участок, который ты хочешь, чтобы я осмотрел?

Аскер забрал книгу у меня из рук.

— Северный лес, прямо на границе.

— Слишком далеко, — отозвался Себиан, наверняка потому, что обещал Галантии свежие ягоды, и я не мог осуждать его за то блаженство, что мы оба находили в ней. — Пошлите другого следопыта, того, кто летает быстрее.

Аскер взглянул на него, но никакого упрёка не последовало — его внимание переместилось на служанку, которая поспешно поднялась по ступеням к трону.

Она протянула мне большое серебряное блюдо и присела в реверансе.

— Мой принц, угодно ли это вам?

Я не смог удержать улыбки от её заботы, разглядывая дымящийся хлеб, сваренные яйца и вяленые колбасы. Как бы я всегда ни был принцем, я также был узником и беглецом, лишённым гордости и пищи. Она могла принести мне черствый кусок хлеба — и я бы не обратил внимания.

Я потянулся за яйцом и кивнул ей.

— Это вполне…

Боль снова полоснула грудь, нарастая, пока не осела где-то у самого сердца. Торс сложился, и на миг весь зал распался на красные и чёрные пятна. Равновесие увлекло меня вперёд, дальше, дальше, пока…

Металл не звякнул о камень.

Голова ударилась о пол, и резкая вибрация пронзила череп, но всё это ничто по сравнению с мукой, что прошла по нашей связи, рвя и дёргая, словно желая её разорвать.

— Малир! — крикнул Аскер.

Вокруг закружилась стая, Себиан обернулся рядом и как-то умудрился смотреть на меня сверху вниз.

— Что произошло?

Мучительная, неотступная боль сжала мою грудь железным кулаком, каждое биение сердца становилось потоком невыносимой агонии, словно меня раздавливала сама душа. Я хватал воздух ртом, но вдоха не было — как будто я бесконечно задыхался, но никак не мог умереть.

Галантия.

Имя моей аноалеи стояло на языке — первобытный инстинкт, предостережение — рот раскрылся, но звука так и не сорвалось. Что-то было не так. Она нуждалась во мне. Я должен… должен…

Я обернулся, и пятеро из нас вырвались с тревожным карканьем. Мы рванули к одному из полетных отверстий, сердца колотились всё быстрее с каждой крышей, что мелькала внизу, пока мы не свернули вправо, огибая горную стену, и не взмыли вверх.

— Аноалея, — каркали мы все разом. — Аноалея!

Я почти рухнул в пещеру источника, едва не врезавшись в Себиана, который, должно быть, прочёл панику в моих глазах и бросился в первую затенённую нишу с криком:

— Галантия!

— Её здесь нет.

Я не видел её.

Хуже — я не чувствовал её.

Но она была здесь, понял я, когда очередной удар пронзил моё нутро при виде её купальной сумки на земле. Я поднял её. Сухая. Нетронутая.

— С ней что-то случилось. — Священный страх переполнил меня до краёв. — Я это чувствую.

— Куда тянет связь?

— Не знаю. Я… я не… — Глоток перерезал мой голос. — Будто кто-то налил мне лёд в грудь, и он одновременно причиняет боль и глушит её.

Пять воронов влетели следом, и лишь тогда Аскер вновь принял облик рядом с нами.

— Где она?

— Не там, где, блядь, должна быть, — прорычал Себиан. — Кто-нибудь видел Тжему?

Ярость хлынула в мои вены без примеси. Я убью того, кто посмел коснуться моей аноалее!

— Найдите девушку! — мой крик разбился о превращение Аскера. — Отправьте каждого следопыта во все стороны неба. Обыщите каждый тёмный угол в Крепости. Каждую узкую улочку в Вальтарисе. Не оставьте ни одного дома неосмотренным, ни одного луга не разведанным!

— Может, это ничего, — сказал Себиан, но я заметил, как гортань его дёрнулась от судорожного глотка. — Может, она с Тжемой, и что-то просто случилось.

— Нет, она даже мыло не достала. — Я с яростью швырнул сумку на землю, и тени короткой вспышкой разлетелись вокруг меня, когда деревянный гребень внутри хрустнул, а мешковина соскользнула по камню. — Она даже не зашла в… Что это?

Мой взгляд вцепился во что-то рядом с сумкой. Я бросился туда и опустился на колени, позволив дрожащим пальцам потянуться к…

Богиня, нет. Нет…

Себиан присел рядом и коснулся кончиками пальцев маленького пятна крови, смешанного с чем-то ещё на камне, может, со слюной. Даже не приближаясь, он вздрогнул, и этого мне было