Особняк на Трэдд-стрит - Карен Уайт

Отец глубоко вздохнул.

– Я велел ей оставить нас. Уехать. Сказал, что мы не нуждаемся в ней. – Отец пожал плечами. – И она уехала.

Джек похлопал меня по руке и протянул мне бумажную салфетку. Я коснулась своей щеки. Я даже не заметила, что плачу, и смутилась, когда это заметили другие.

– И тогда, когда я подумал, что у нас все налаживается, она… ушла. Просто ушла. Оставила тебя со мной. – Отец отпустил стакан и, уткнувшись лбом в ладони, на какое-то время умолк. – Я пытаюсь сказать, что она ушла из-за нас с ней, не из-за тебя. И ты не должна ее за это винить. Я сказал ей, что нам лучше без нее, и, возможно, случилось что-то такое, что заставило ее в это поверить. Я не знаю. Я так и не дал ей возможности объяснить.

– И ты с ней ни разу не поговорил? Просто взял и отпустил ее? – Впервые в жизни я не знала, чью сторону мне занять.

Отец вновь посмотрел на стакан джина.

– Она пыталась поговорить со мной, звонила мне. Но я отказывался ее видеть, а когда она звонила, не брал трубку. Я был слишком зол, слишком обижен. Она приняла решение, я был ей безразличен. И я стал пить больше. Не настолько, чтобы люди это заметили, просто чтобы заглушить боль.

– Но почему она не позвонила мне? Почему не пришла ко мне?

Отец и Джек переглянулись.

– Она звонила.

– Что? – Я недоверчиво посмотрела на отца. – Тогда почему я никогда не видела ее больше, ни разу не говорила с ней?

Мои слова замерли, словно скатившийся с горы мяч. Я знала ответ, даже не договорив до конца вопрос.

Я резко встала, готовая уйти, но ни один из них даже не пошевелился, чтобы остановить меня. Как будто мы все поняли: возможно, я, наконец, выросла, и пришло время посмотреть правде в глаза.

– Я сказал ей, что ты не хочешь ее видеть, потому что это слишком сильно расстроит тебя. И когда она позвонила, я повторил ей то же самое. Через какое-то время это стало правдой, помнишь? Помнишь, как ты обычно кричала, если кто-нибудь упоминал ее имя? Тогда мне казалось, что я больше не лгу. Не то чтобы это имело значение. Я был слишком занят, заливая свою боль джином, чтобы обращать внимание на то, насколько больно тебе.

Чувствуя, что мое тело одеревенело, я села снова.

– Как долго она продолжала эти попытки?

Не решаясь встретиться со мной взглядом, отец посмотрел на свои руки.

– Пока ты не поступила в колледж. Наверное, она решила, что теперь ты вполне взрослая и можешь сама позвонить ей.

Воспользовавшись моментом, Джек придвинул стул ближе и изловчился обнять меня. Я же пребывала в таком состоянии, что даже не пыталась отстраниться, а тем более вспомнить, почему я не хочу видеть его рядом. Я громко высморкалась в салфетку и, скомкав ее, зажала в кулаке.

– Она… она пыталась связаться со мной. Увидеть меня. И ты ей не позволил.

Отец ссутулился, его руки скользнули к краю стола.

– Мы вели себя как дети, а не как родители, в которых ты нуждалась. Мы хотели сделать больно друг другу, а не тебе. Но, похоже, в конечном итоге все вышло наоборот. – Подавшись вперед, отец взял обе мои неподвижных руки в свои, огрубевшие от мозолей за те месяцы, пока он рыл ямы и клал кирпичи. – Но ни один из нас не переставал любить тебя. Ни на единый миг.

Я не убирала рук. Я застыла, чувствуя огрубевшие от работы руки отца, представляя каждый уложенный им кирпич и каждое растение, посаженное им в моем саду, как своего рода покаяние за давно совершенный грех. Я не была готова его простить. И не была уверена, что ему это нужно. Но, наверно, несмотря на боль и утрату, я хотя бы должна постараться его понять.

– И все же она оставила меня. Неужели это так важно, почему?

Он покачал головой.

– Она сказала, что делает это ради тебя. Это был последний раз, когда я позволил ей попытаться что-то объяснить мне.

Я покачала головой.

– Почему ты рассказываешь мне все это сейчас?

Отец медленно отпустил мои руки и придвинул к себе хумидор, одновременно вытолкнув из поля зрения стакан с джином.

– Потому что мне подумалось, что все это: дом, исчезнувшая мать, сын, который никогда ее не забывал, – все это свалилось на тебя неспроста. Потерять мать – ужасно, но так и не узнать правды – еще страшнее. – Он положил руки на полированную крышку ящичка. – Возможно, узнав правду о Луизе Вандерхорст, ты лучше поймешь свое собственное прошлое.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как в спину упирается твердая деревянная поверхность. Я прижалась к ней, сосредоточившись на ощущении твердости, прижимавшей меня к стулу. Не будь ее, я бы точно улетела прочь, оставив здесь ту, кого я всегда знала как Мелани Миддлтон, брошенного ребенка, потому что мне впервые показалось, что я не знаю ее.

– Значит, ты не веришь, что Луиза сбежала, – сказала я, не сводя глаз с хумидора.

Отец покачал головой.

– Как и ты. Из того, что рассказал мне Джек, слишком многое свидетельствует об ином. – Он развернул ящичек ко мне, чтобы мне стал виден взломанный замок. – Но мы никогда не узнаем правды, если ты не позволишь нам продолжить поиски.

Джек сунул мне в руки стакан воды со льдом. Не помню, просила ли я его об этом, но, кажется, поблагодарила за такую любезность. Я на пару секунд приложила холодное стекло к щеке и лишь затем сделала долгий глоток.

– А что, если я узнаю, что Луиза просто сбежала с Джозефом?

– Тогда мы хотя бы будем знать правду. Но что-то подсказывает мне, что, если копнуть достаточно глубоко, мы увидим, что все не всегда так, как может показаться на первый взгляд. Порой люди поступают вопреки самим себе, потому что им кажется, будто у них нет выбора.

Я потянулась к хумидору и, придвинув его на свой край стола, прикоснулась ладонями к гладкому дереву. У меня было такое чувство, будто я получила подарок – подарок не только для меня лично, но и для моего отца. Тридцать три года – слишком долгий срок, чтобы нести покаяние.

– Я подумаю. Но сначала ты должен пообещать мне три вещи.

Отец вопросительно поднял брови.

– Пообещай мне, что ты больше сюда ни ногой. И если вдруг тебе захочется выпить, сначала ты позвонишь мне, а затем Джеку.

– Заметано, – ответил он. – А какое третье условие?

Я пристально посмотрела ему в глаза.

– Ты не будешь заставлять меня работать вместе с Джеком.

Он улыбнулся хорошо знакомой мне улыбкой, и я слегка расслабилась.

– Раз ты настаиваешь… Но у Джека есть связи и кое-какие ноу-хау. Думаю, было бы глупо исключать его из команды.

Я перевела взгляд на Джека и какое-то время молчала.

– Так и быть, я позволю вам работать вместе с нами, только если вы пообещаете держаться от меня как можно дальше.