Особняк на Трэдд-стрит - Карен Уайт

– Как загадочно, – пробормотала я, ощущая между пальцами мягкий, цвета слоновой кости пергамент.

– «Cerca Trova»? – спросил отец.

Джек на мгновение нахмурился.

– Ищите и обрящете. Это так странно, потому что я точно видел эти два слова совсем недавно. Ладно, надеюсь, вспомню.

Я перечитала письмо еще раз.

– Но почему Роберт после смерти Гаса не потребовал коробку назад?

– Они умерли с разницей в несколько часов, возможно, даже не зная, что другого уже нет в живых, – сказал Джек. – Я узнал это, когда собирал материал.

Взяв у меня письмо, отец прочел его про себя.

– Я никогда не трогал его вещи. Мой отец умер, когда я был довольно юн, и меня воспитывала тетя. А с тех пор, как меня отправили в тренировочный лагерь, я даже ни разу не взглянул на них. Никогда бы не подумал…

Я прикоснулась к его руке.

– Это не твоя вина, пап. Никто не мог заподозрить, что дедушка Гас что-то прятал. По крайней мере, ты не стал выбрасывать его вещи, а наоборот, сохранил их.

Джек сосредоточенно изучал стебель розы.

– Что-то говорит мне, что это роза Луизы.

Я взяла стебель у него из рук. Мои пальцы ощутили хрупкость мертвого цветка, а затхлый дух, повеявший из старой коробки, был сродни затхлому воздуху древней гробницы.

– Спрошу у Софи, знает ли она в колледже кого-нибудь, кто мог бы определить это поточнее.

Отец потянулся и достал катушку с пленкой.

– А что делать с ней? Можно ли ее проявить?

– Мой отец – приятель Ллойда Сконьера, – сказал Джек. – Ллойд покупает и продает старые фотокамеры и соответствующее оборудование в магазинчике в Северном Чарльстоне. Он немного странный, зато прекрасно разбирается в таких вещах. Я мог бы показать это ему. Интересно послушать, что он скажет. Вдруг он сможет сам ее проявить.

– Отлично, – сказала я, пытаясь сдержать нарастающее волнение. – Первым делом я пойду к Софи и отнесу ей розу. Во сколько мистер Сконьер открывает свой магазин?

Джек скривил рот, как будто изо всех сил пытался сдержать улыбку.

– Думаю, часов в десять. Вы намерены составить для нас очередной график?

Смерив его испепеляющим взглядом, я отодвинула стул и набросила на плечо ремешок сумочки. В этот момент отец удивил меня тем, что неожиданно обнял. Сначала я окаменела, вспомнив старые объятия, скорее призванные скрыть тот факт, что он не держался на ногах.

– Спасибо, – тихо шепнул он мне на ухо.

Я отстранилась и посмотрела ему в глаза.

– За что?

– За то, что не сдаешься. Даже когда ты притворялась, будто не хочешь никого знать, ты всегда следила за тем, чтобы номер моего сотового был сохранен в твоем телефоне. Я этого не заслужил. А еще за то, что пришла сегодня и выслушала меня. Теперь мне есть к чему стремиться. – Отец почесал затылок. – А еще я получил шанс увидеть, кем ты, несмотря на меня, стала. Я горжусь тобой. – Он сконфуженно кашлянул и отступил назад. – Думаю, нам всем пора домой. Завтра утром нас ждут дела, и баста.

Я вздрогнула, на миг испытав дежавю.

– Кто такая Баста? – спросила я, слегка улыбнувшись.

Его взгляд смягчился.

– Ты все еще помнишь?

– Да уж. Разве забудешь то, что я спрашивала каждое утро. – Я громко рассмеялась, вспомнив, как в детстве искренне недоумевала, почему мой отец хотел, чтобы нас «ждали дела и баста». Даже после того, как он объяснил мне, я донимала его вопросом, кто такая Баста.

– Нам с тобой вдвоем было не так уж плохо, правда?

Я потянулась к нему и крепко обняла. Кстати, он не показался мне таким высоким или сильным, как раньше. Я уткнулась лицом в мягкую шерстяную ткань его пиджака, чтобы он не видел моих слез.

– Да, пап, – глухо прошептала я. – Не так уж и плохо.