Воин Островов - Дебби Маццука

— Интересно, откуда они узнали о моем брате? — произнес Эйдан очень тихо, кивая на Лахлана. — Я пойду с ними, — помолчав, добавил он. — Может быть, тогда вы заживете нормальной жизнью. К тому же теперь мне не придется защищать брата, да и стыдиться его происхождения тоже.

Лахлан зашевелился, его лицо исказила боль. Сирена колебалась, не зная, будет ли ему лучше от ее помощи. Наконец она решилась и расстелила на земле толстое одеяло.

— Эйдан, что, если положить Лахлана?

В ответ он лишь кивнул и, не повернув головы, опустил брата на расстеленное одеяло. Подошел король Роуэн, и все потеснились. Чувствуя себя совершенно лишней, Сирена присела около Лахлана и провела пальцем по его щеке.

— Хочу быть честным с самим собой, — сказал Лахлан Эйдану. — Не будь всей этой истории с ними, ты бы не общался с кузеном Йеном, твой отец был бы жив, как, впрочем, и Джанет. Я испортил тебе жизнь.

Морщась от боли, он отвернулся.

— Лучше мне уйти из этого королевства и никогда не возвращаться.

Боясь, что не сдержится, Сирена закрыла ладонью рот. Ей так хотелось успокоить Лахлана и Эйдана. Она знала, сколько боли накопилось в душе Лахлана за прожитые годы. Но в то же время она понимала, насколько больно было Эйдану слушать эти слова.

Эйдан присел около брата и взял его руку.

— Лан, все не так.

Но Лахлан высвободил руку из его ладони. Эйдан поднялся, Сирена решилась все же успокоить его, но он не захотел ее слушать.

— Позвольте мне, принцесса, — мягко произнес Иский и подошел к Эйдану.

— Я лично позабочусь о нем, лорд Маклауд. Пусть эти его слова не ранят вас. Сейчас в нем говорит зелье, которым его опоили. Но время лечит все. Когда вы почувствуете в себе готовность вновь встретиться с братом, просто приходите на камни Калланиша.

Маг направился к Лахлану и опустился возле него на колени. Иский взял его руку в свои ладони и вместе с ним исчез во вспышке света.

Король подошел к ошеломленно замолчавшему Эйдану, положил руку на плечо Сирене, а потом заговорил с Эйданом.

— Иский поступил правильно, — сказал король. — Только у нас он сумеет поправиться. То, что вы совершили, Эйдан… Я ведь могу к вам так обращаться? То, что вы сделали, дает вам право посещать наше королевство и быть там желанным гостем.

Маклауд озадаченно кивнул.

— Однако есть кое-что, что вам необходимо знать, — продолжил король. — Особенно после пренебрежительных комментариев вашего брата в адрес матери. Не стоит никого винить, вы же с чистой душой предоставляли кров любому. Во всем виноват мой брат, но он ушел, и потому с него нет спроса. Скажу прямо, король Аруон очаровал приглянувшуюся ему смертную с помощью магии. Это идет вразрез с законами Волшебных островов, но законы никогда не останавливали Аруона. Ваша мать при всем желании ничего не могла противопоставить магии.

— Так Аруон изнасиловал ее?! — воскликнул Эйдан.

— Сказано грубо, но точно, — поморщившись, прокомментировал король.

Эйдан стремительно подошел к Сирене. Она смотрела в его глаза и видела там только гнев. Она боялась того, что Эйдан вдруг забудет все то, что она для него значит.

— Так ты все это время знала и молчала?!

— Нет… вернее, да. Я молчала, но не преднамеренно. Просто я не знала, что ты испытываешь по отношению к своей матери. Если бы я хотя бы догадывалась…

Эйдан сжимал и разжимал кулаки, и Сирена чувствовала, что он хочет встряхнуть ее. Она даже хотела, чтобы Эйдан встряхнул ее. Это было бы проще, чем смотреть в глаза, полные гнева.

— Твой отец изнасиловал мою мать! Она умерла при родах, зная, что обрекает ребенка на проклятие жизни без любви.

Роуэн схватил Эйдана за руку.

— Хватит, лорд Маклауд! Сейчас вы не понимаете, что говорите. Пройдет совсем немного времени, и вы поймете, что Сирена ни в чем не виновата.

Сирена отшатнулась от Эйдана и только сейчас заметила суету в толпе — к ним пробивалась Давина.

— Джон Генри погиб! — закричала она. — Он мертв! Что мне делать?!

— Все устроится, Давина…

— Но мой ребенок! — закричала она.

— Не волнуйся, — ответил он. — Я позабочусь обо всем.

Эванджелина подошла к Сирене и взяла ее сжатую в кулак руку в свои ладони. Сирена благодарно кивнула. Она чувствовала, что еще немного, и она не сдержит слез. Принцесса знала, что этот момент наступит, и не хотела себя сейчас обманывать.

— Если мне предстоит остаться здесь, то меня ждет много дел, — проговорил Эйдан.

— Я понимаю, — ответил Роуэн с некоторым сарказмом. — Скоро я оставлю вас, но вначале мы решим один вопрос.

— Нет, дядя, не надо, — проговорила Сирена, уже зная, что это за вопрос.

— А ты помолчи! — приказал король.

— И что это за вопрос? — спросил Эйдан. — Неужели насчет брака с вашей племянницей? Так этот брак, наверное, не имеет для нас никакой силы.

Сирена почувствовала, как земля уплывает у нее из-под ног, и если бы не рука Эванджелины, она бы точно рухнула на месте. Она теряла Эйдана.

— Пусть так. Я действительно не готов принять этот брак хотя бы потому, что никогда не одобрял союзов со смертными. Но даже если бы я и разрешил своей племяннице такой брак, то непременно потребовал бы, чтобы этот смертный ценил то сокровище, которое пришло к нему в руки. А если он сразу отказывается от него, то и говорить не о чем.

— Дядя, пожалуйста, — прошептала Сирена.

Она просто не могла оставаться в стороне, когда осуждали человека, которого она любила всем сердцем.

— Хорошо, — ответил ей Роуэн и наклонился к Эванджелине. Та что-то прошептала ему на ухо. — Действительно, спасибо, что напомнили. Учитывая, что случилось здесь прошлой ночью, Эванджелина предлагает стереть память всем.

Увидев подозрительный взгляд Эйдана, король добавил:

— Это не больно и вообще никак на человеке не сказывается. А иногда бывает и полезно, особенно когда человек переживает что-то неприятное или тяготится своей виной. Единственное, что плохо — человек может потерять воспоминания за несколько лет.

— Я согласен, — сказал Эйдан, пристально глядя на Эванджелину. — Несколько человек, которых я назову, пусть сами решают, нужно им это или нет, а остальным стирайте.

— Но это коснется и вас, лорд Маклауд, — заметил Роуэн.

— Ну тогда стирайте сразу за два года, — произнес Маклауд, пристально глядя на Сирену. Он смотрел на нее так, словно прощался.

Затем он повернулся, и рядом пристроилась Давина.

— Мне очень жаль, Сирена, — спокойно произнес король.

Онемев от горя, в ответ она лишь кивнула.

Протиснувшись сквозь толпу любопытствующих, Сэмюел и Бесс подошли к Сирене.