Воин Островов - Дебби Маццука

Усилиями Сирены был сформирован совет по правам мужчин и совет по правам женщин. Во главе женского совета оказалась, естественно, Моргана. Хотя это было явно снижением по положению, мачеха, казалось, была им довольна.

Сирена замечала, что с каждым днем Лахлану становится все лучше и лучше. Уходила болезненная бледность.

— Ну что, тебе лучше? — однажды спросила она его.

— Определенно, — ответила услышавшая их разговор Моргана. Она даже не потрудилась говорить вполголоса. — Он уже вовсю крутит с женщинами.

Это язвительное замечание немало повеселило сидевших за столом мужчин, а лорд Бэна и лорд Эрвин были откровенно рады за успех сына короля у леди. Женщины же посматривали на Лахлана с деланным презрением, за которым просвечивало плохо скрытое вожделение. Надо ли говорить, что Сирена знала обо всех любовных шалостях своего брата. В курсе ее держала верная Фэллин.

Сидевший вразвалку на позолоченном кресле Лахлан вопросительно поднял брови, а затем пожал плечами. Он взял со стола инкрустированную позолотой чашу, сделал глоток и забавно сморщил нос.

Сирена рассмеялась:

— Возьми мой, у меня с сахаром. Я сладкого не люблю.

— С каких это пор? — фыркнул Эйдан.

— Скоро неделя, — улыбнулась Сирена.

Она взяла кубок Лахлана, поднесла к губам и отпила, ничего не понимая. Он был таким же сладким!

— Нет! — воскликнула Моргана. — Он отравлен!

Она выбила кубок из руки Сирены, и темно-красный сок растекся пятнами по белой льняной скатерти и белому платью Сирены.

К столу бросилась стража, но Лахлан ухитрился выхватить меч Сирены и направить его на горло Морганы.

— Глупо с вашей стороны, — проговорил Лахлан.

— Нет, опусти меч! — потребовала Сирена.

К ее удивлению, Лахлан безропотно опустил меч и поставил его рядом со стулом Сирены. Она заметила, что меч против обыкновения не светился никаким цветом, когда Лахлан держал его. Она подняла глаза и увидела, что через стол на них пристально смотрит Иский.

— Время вышло, — сказал он, поглаживая бороду.

Он тоже заметил, что Нуй не светится.

Подошел король Роуэн, внимательно осмотрел и понюхал содержимое чаши.

— Сок рябины, — уверенно проговорил он, пристально глядя на Моргану.

— Нет, это не я. Я ведь спасла ей жизнь, — проговорила Моргана, поглядывая на дальнюю стену, которую облепили слуги.

Она вскочила на ноги, ее стул полетел на белый мрамор пола.

— Это Несса! — закричала Моргана, указывая на пожилую женщину, которая пряталась за спинами других.

— Взять обеих! — приказал Роуэн. — Теперь мы во всем разберемся.

Затем он посмотрел на Сирену и неожиданно улыбнулся:

— Мне очень жаль, ваше высочество, но теперь мы во всем разберемся.

— Лахлан, ты идешь? — спросила Сирена, вставая из-за стола и бросая салфетку в тарелку с золотой каймой.

— Но мы все же должны поесть.

Сирена округлила глаза. Его страсть к еде, вину и женщинам действительно была легендарной.

— Лахлан, Несса только что пыталась тебя отравить. Тебе разве не интересно узнать, за что?

— Да нет, не особенно.

— Как сын короля, ты обязан присутствовать при разбирательстве, — заговорил король Роуэн.

— Но ведь для этого достаточно присутствия моей сестры, не так ли?

Роуэн начинал злиться, и Сирена поспешила вмешаться:

— Я хотела бы, чтобы ты тоже был там.

Лахлан смял салфетку и встал.

— Хорошо, только недолго.

Роуэн протянул Сирене руку, но, взглянув на ее платье, нахмурился.

— Вы не хотите переодеться? — спросил он.

Стоявшая за королем Фэллин пристально посмотрела на Сирену и покачала головой. Сирена тоже покачала головой. После событий в Гластонбери она дала себе слово, что с любым притворством покончено. Однако желание проверить свою магию у нее все-таки было.

Сирена прикрыла глаза, произнесла заклинание и щелкнула пальцами. Когда она открыла глаза, на лицах окружавших ее людей был написан ужас.

Опасаясь того, что увидит, принцесса посмотрела вниз и увидела, что она в открывавшем плечи бронзовом платье. Вокруг талии был обернут плиссированный пояс, а глубокий вырез едва скрывал выпуклость ее грудей.

Сирена удивленно смотрела на Фэллин, которая с трудом сдерживала смех.

— Чудесно, миледи, — проговорила Шейла. — Нечто подобное вы надевали, когда судили Дмитрия.

Щелкнув пальцами, она переоделась в аметистовое платье, похожее на платье Сирены. Фэллин и Риана сделали то же самое. Сирена улыбнулась, подумав, что бы она без них делала. Эванджелина вечно была при дворе Роуэна, Моргана и Лахлан предпочитали сидеть на острове Льюис, так что виделись они редко.

Почему Эванджелина была не в ладах с Морганой, Сирена уже поняла, однако не могла понять, что стоит за презрением, которое испытывала ее подруга к Лахлану. Конечно, та самоуверенная попытка поцеловать ее не могла быть серьезной причиной. Сирена пыталась говорить об этом с Эванджелиной, но та не рассказывала.

Дядя открыл двери, пропуская Сирену в тронный зал, где собрался весь цвет королевства. Людей было столько, что многим пришлось прижиматься к белым, облицованным мрамором с золотыми прожилками стенам. Не без труда Сирена пробралась к небольшому возвышению и села на позолоченный трон. Лахлан занял кресло слева.

Стража тесным кольцом окружила Моргану и Нессу, которые все еще переругивались друг с другом. У стены стоял Иский. Сирена видела, что он колдует, и понимала, что он не хочет дать им исчезнуть из этого зала.

Сирена потребовала тишины и объявила о начале суда. Одна из них обвинялась в покушении на убийство Лахлана, другая — в пособничестве. Сирена знала, что если их вина будет признана, обеих казнят.

— Он лишь наполовину наш и потому не имеет права сидеть на троне, — заявила Несса.

— Он сын короля Аруона и потому имеет право быть на троне, — ответила Сирена.

Теперь ее волновало то, что Лахлан упорно не хотел бывать при дворе. Она знала, как это неприятно, когда тебя ставят ниже других, и не хотела думать о том, что причина в этом. Но сейчас было не время размышлять. Лахлан — сын короля, и это решало многое.

— Король Аруон был развратником и убийцей, его сын не уйдет дальше! — заявила Несса, пытаясь вырваться из рук стражников.

— У моего отца были ошибки, — ответила Сирена. — Но при нем на Острова пришло процветание. К тому же убивал он только на поле боя, Несса.

Старуха истерически засмеялась:

— Убивал! Он убил твою мать, королеву! Никто не поверил бы мне, если бы я открыто выступила. Я все видела, и он убил бы и меня. Приближался день, когда он должен был назвать своего преемника, человека, без сомнения, столь же низкого, и я отравила его.