Воин Островов - Дебби Маццука

— Нет, она не такая, как все люди здесь. Она…

Эйдан не знал, что им сказать.

Джимми оглянулся украдкой через плечо и прошептал:

— Она волшебница из Волшебного королевства.

— Кто вам это сказал?! — вырвалось у Эйдана.

— Мама. Это наша тайна, но родному дяде мы можем признаться. В нашей семье друг от друга нет тайн. Мама сказала, что люди глупы и боятся того, чего не понимают. А еще она сказала, что есть другие люди, злые, которые могут попытаться украсть тетю Сирену за ее магию. Но это семейная тайна.

Эйдан с силой провел ладонью по лицу. Ему хотелось придушить Элинну. Память в очередной раз рисовала ему образ красавицы Сирены, думать о том, что он потерял, не хотелось.

— Мы тоже, как наша тетушка, немного волшебники, — гордо объявил Алекс.

— Ну может, не как, но… — пошутил над ним Джимми.

— Наш дедушка точно был волшебником, — продолжил Алекс. — Его мама была принцессой, в точности как тетя Сирена. Именно она передала нам волшебный флаг.

Святые угодники, а ведь ребенок прав! В каждом из них, кто знает об этом и не знает, течет кровь тех, кого он привык считать волшебниками. Эйдан вскочил, недоумевая, почему он никогда не думал об этом. А если бы даже и думал, то какое это могло иметь значение?

— Да, я же совсем забыл! — воскликнул Джимми. Он поднялся повыше и принялся махать руками. — Гэвин и Дональд обещали взять нас на остров Льюис, — пояснил он Эйдану.

— Алекс, Джимми, где вы? — окликнула их Элинна, спускаясь по тропинке.

Братья вскочили и поспешили к берегу, отчаянно жестикулируя Эйдану. Шлюпка была уже близко.

— Поплыли, быстрее! — крикнул Джимми.

— Если я возьму вас с собой, Элинна собственноручно придушит меня.

— И придушу, — сказала Элинна. — Оставьте в покое дядю Эйдана. Ему предстоит дальняя дорога на остров Льюис.

— А он привезет нам тетушку Сирену? — спросил Алекс.

— Привезет, если начнет слушать свое сердце, а не голову, — ответила Элинна.

Эйдан запустил пальцы в волосы и внимательно посмотрел на Элинну.

— Не думаю, что это получится.

— Отчего же не получится? Вы любите ее, а остальное не имеет значения. Все трудности решите вместе.

— Я всю жизнь заботился о Лахлане. И много счастья я принес ему?

— Много. Ведь это не вы и не те, что пришли оттуда, схватили его. Это сделал Джариус. К тому же вы не ответственны за чьи-либо поступки, даже за поступки Лахлана. У него в голове свои демоны, с ними ему и жить.

Эйдан всегда знал, что Лахлан вечно влезает в какие-нибудь неприятности, но ничего поделать с этим не мог.

— Спасибо, Элинна, я об этом подумаю, — ответил Эйдан.

Она провела рукой по его щеке.

— Да уж, подумайте. И не забывайте, что женщина, которую вы полюбили, — воительница, а вместе вам ничего не страшно.

Эйдан сидел на носу лодки. Ветер теребил его волосы, а из головы не шли слова Элинны. Подошел и сел рядом Гэвин. Вместе они наблюдали, как приближаются холодные и строгие утесы острова Льюис. Но они не всегда были такими. В иные времена, когда была жива его мать и даже когда там гостила Сирена, он казался ему более гостеприимным. Слова Роуэна перевернули мир Эйдана, и воспоминания о матери теперь не были омрачены виной и горечью. Уже теперь он понимал, что гневался на Сирену напрасно. Она сама тяготилась чувством вины, тогда как виноват во всем был ее отец.

— Скучаешь по ней? — спросил Гэвин.

Кроме семьи, на острове Льюис у Эйдана было еще два человека, которым он доверял безоговорочно, — Дональд и Гэвин.

— Да, — ответил Эйдан.

Он понимал, что Сирена — это хрупкое создание — оказалась храбрее, чем он. Эйдан также чувствовал, что не может без нее. Гнев и негодование, которые переполняли его, бесследно исчезли.

Гэвин хлопнул его по плечу.

— А теперь достаточно найти ее друзей, которые уговорят ее вернуться.

Эйдан фыркнул:

— Об этом рано говорить. Я даже не знаю, захочет ли она быть со мной.

— Ну, с женщинами у тебя никогда проблем не было.

— Спасибо за поддержку.

— Не сомневайся, она любит тебя. По крайней мере, любила.

Да, теперь ему оставалось убедить ее, что он действительно не может жить без нее. Затем предстоял разговор с ее дядей. Эйдан подозревал, что разговор с королем Роуэном будет непростым.

Чувствуя себя круглым дураком, Эйдан хлопал мечом по камням Калланиша, что-то шептал им, а потом еще кричал. Увы, это был единственный известный ему способ связаться с Сиреной.

— Вам нужно учиться терпению, лорд Маклауд, — прозвучал сзади голос.

— Иский? — стремительно обернулся Эйдан.

Из-за серого камня у него за спиной появился старик.

— Да. Я с самого начала задавался вопросом, насколько вас хватит, — сказал он. — Мне было интересно, когда вы придете сюда.

— Так вы не удивлены моему появлению?

— А почему я должен удивляться? Ведь наша принцесса самая справедливая, не так ли?

— Да, самая справедливая, — повторил Эйдан. — А вы возьмете меня к ней?

— Возьму, но будьте готовы к тому, что на Волшебных островах многое изменилось. В том числе и для вас, лорд Маклауд.

Эйдан схватил мага за рукав.

— Что-то случилось с Сиреной?!

— Нет, не с вашей женой, лорд Маклауд, — ответил тот, жестом останавливая его расспросы. — Но всему свое время.

Сирена заняла свое законное место во главе стола на возвышении. Теперь она была королевой Островов, а Лахлан, когда окончательно поправился, стал ее «правой рукой». После длинных разговоров с королем Роуэном мачеха Сирены удовлетворилась местом слева. Шла подготовка церемонии коронации Сирены.

С той кошмарной ночи в Гластонбери прошел почти месяц, и Сирена, по молчаливому согласию с Лахланом, никогда не говорила об Эйдане. Это было слишком болезненным для них обоих. Сирена не сообщила своему брату о решении Эйдана стереть память, а также скрыла некоторые обстоятельства его появления на свет. Лахлану и так пришлось перенести слишком много.

Она пожала Лахлану руку:

— Спасибо, что ты сегодня с нами.

Это был особенный день. Ей предстояло из принцессы превратиться в королеву, и поддержка брата много значила для нее.

Прошел почти месяц. Горе постепенно отступало, и Сирена наконец смогла что-то чувствовать. Не без помощи Фэллин и ее сестер Сирена с головой погрузилась в управление Волшебными островами и обнаружила, что права мужчин и женщин пока еще распределены несправедливо, но уже намного гармоничнее, чем прежде.