Шатаут - Эйвери Килан

– Боже мой, – восклицание переходит в писк.

– Что? – Тайлер тут же оказывается рядом. – С тобой все в порядке?

Сказать, что в последнее время он стал слишком сильно меня оберегать, – ничего не сказать.

Я показываю ему экран телефона. Тайлер, нахмурившись, читает письмо, и его лицо тут же расплывается в широкой улыбке.

– Да чтоб меня. Это же здорово, – он заключает меня в объятия и приподнимает. – Я так тобой горжусь, Сер.

Некоторое время спустя приезжают Чейз и Бейли, а когда мой отчим Рик возвращается с работы, мы усаживаемся за стол. В прошлом, особенно когда я была подростком, мы с Риком не ладили, но с тех пор, как мама заболела, он помогал ей и вырос в моих глазах. Хотя я признала это с неохотой.

Мама всегда умела принимать гостей. Вот и сегодня она накрыла обеденный стол накрахмаленной льняной скатертью, поставила свечи и достала самый праздничный фарфор. Мы болтаем и наслаждаемся жареной курицей с картофелем. Я поражена, как легко Тайлер сумел вписаться в нашу компанию. Как мне вообще легко быть с ним. Никогда не думала, что подобное возможно.

Когда разговор за столом стихает, я набираюсь храбрости, чтобы сделать объявление.

– У меня новости, – все тут же смотрят на меня, и я волнуюсь только больше. – Я выиграла конкурс, и мое стихотворение будет опубликовано в антологии журнала Revolve.

Под столом Тайлер нежно сжимает мое колено.

Бейли прикрывает рот рукой.

– Бог ты мой, Сера. Это же невероятно. Revolve – серьезное издание. Несколько моих друзей тоже участвовали в этом конкурсе.

– Не знала, что ты все еще пишешь, – тепло улыбается мне мама. – Это просто замечательно, милая. Я горжусь тобой.

– Классно, – оценивает Чейз, протыкая картофелину вилкой. – Все еще не рада, что в детстве тебя таскали на все мои игры? Теперь это окупилось.

– Не пытайся приписать себе эту заслугу, – показываю я ему язык.

– Я же шучу, Сера. Это, мать твою, круто.

– Следи за языком, Чейз, – ахает мама. – Мы же за столом.

Я даже не пытаюсь скрыть смеха. Не знаю, как она еще не смирилась с его сквернословием. Этот случай безнадежен.

– А мы можем прочитать стихотворение? – спрашивает мама, когда ее внимание снова сосредотачивается на мне.

Я колеблюсь, потому что тема, которую я затронула, все еще свежа. Кажется, будто я приоткрываю занавес над своими мыслями.

– Не страшно, если я отправлю его позже, чтобы ты прочитала, когда меня здесь не будет?

– Конечно, милая, – на лице мамы проскальзывает понимание.

Мы задерживаемся за столом, болтая и лакомясь десертом… Так что я уплетаю два кусочка знаменитого малинового чизкейка мамы. По пути к двери мама обнимает меня еще раз десять, хлопоча и рассказывая, как ей понравился Тайлер. Это делает меня куда счастливее, чем я могла бы предположить.

Тайлер приобнимает меня за талию, пока мы, хрустя ботинками по снегу, идем к машине. Вечер выдался свежим и прохладным. Поскольку мы в пригороде, усыпавшие небо звезды здесь куда заметнее. Когда мы подходим к уже заведенной машине, Тайлер открывает для меня дверцу.

– Спасибо, что пришел, Аид.

– Спасибо, что пригласили, – он, усмехнувшись, замолкает. – По факту меня пригласил Чейз. Но я притворюсь, что и ты хотела, чтобы я пришел.

– Определенно хотела, – приподнимаясь на цыпочки, я целую его в щеку.

* * *

– Вот так ты это представлял? – спрашиваю я Тайлера.

Он замирает в дверях своей спальни, сжимая в каждой руке по стакану воды, и смотрит на меня, стоящую перед ним в одном лишь красном джерси. Он не моргает. Не двигается. Ничего не говорит.

Думаю, у него снова замыкание.

Через мгновение Тайлер приходит в себя и закрывает дверь спальни. Несколькими широкими шагами он пересекает комнату и оставляет стаканы на прикроватной тумбочке.

– Именно так я себе все и представлял. Ты просто идеальна.

Он подхватывает меня большими руками и делает несколько шагов в сторону кровати. Волосы падают Тайлеру на лоб, когда он укладывает меня на матрас и нависает сверху. Мускулистый и широкоплечий, он вылеплен из долгих часов тренировок на льду и в спортзале.

– Видеть тебя на трибунах этим вечером много значило для меня, Динь, – он обводит мое лицо задумчивым взглядом. – Я тебя люблю.

Клянусь, мое сердце становится чуточку больше всякий раз, как он говорит это.

– И я тебя, – отвечаю я.

Запуская пальцы в мои волосы, он наклоняет голову и целует меня, требовательно, собственнически. Я скольжу ладонями вверх по его обнаженным рукам, пробегаю по изгибам мышц, чтобы в конце концов взяться за плечи. Обхватив ногами его талию, я наслаждаюсь тем, как идеально мы подходим друг другу. Когда я ерзаю под ним, Тайлер резко втягивает воздух, а его член становится тверже.

Он покрывает мою шею нежными поцелуями, касается моей кожи горячими губами и скользит пальцами под джерси. В скором времени вся наша одежда оказывается на полу.

Тайлер садится передо мной на колени, и с голодным выражением на лице поглаживает свой член.

– Поиграй со своей киской.

Мы смотрим друг другу в глаза, когда я опускаю пальцы вниз по животу до тех пор, пока не нахожу набухший, ноющий клитор.

– Ох, – срывается с моих губ хриплый стол, когда мое тело пронзает удовольствие.

Он издает низкий, почти страдальческий звук.

– Продолжай.

Я подчиняюсь и вырисовываю маленькие круги, чувствуя, как внутри расцветает наслаждение. Это одновременно и пытка, и освобождение. Мое тело жаждет именно Тайлера, который так близко.

Он сжимает свой член в кулак и придвигается, пока не нависает надо мной, снова целуя.

– Я принимаю противозачаточные, – выдыхаю я, инстинктивно выгибая ему навстречу бедра.

– А я больше ни с кем не спал, – стонет Тайлер и опускает взгляд, задевая головкой члена мой скользкий вход.

– Как и я. Я даже не смотрела на другого.

Он проводит членом по моей щелке, наблюдая за моей реакцией.

– Попроси меня трахнуть тебя.

В поисках контакта я выгибаю спину и хнычу:

– Пожалуйста, трахни меня.

– Ты такая красивая, когда умоляешь, – цокает он языком.

Мы оба вскрикиваем, когда он погружается в меня все глубже, пока не встречает сопротивление. В моей сердцевине нарастает напряжение, когда Тайлер начинает двигать бедрами, касаясь того места, которое только ему удалось найти. Почему-то осознание того, что нас ничего не разделяет, заводит меня еще больше.

Сладкое блаженство разливается по телу, с губ срывается жалобный стон, и я поджимаю пальцы ног. В его движениях настоящее откровение. Все, что он делает, – идеальное сочетание нежности и грубости, отдачи и принятия. Медленный, томный секс, неторопливое исследование тел друг друга.