Сестры-соперницы - Виктория Холт

— Я полагаю, что за это король должен благодарить своего милого друга Бэкингема.

— Несомненно, Бэкингем в данном случае оказал на короля отрицательное влияние.

— То, что его убили, было весьма некстати для него, но как нельзя более кстати для Англии.

— Кто знает… Но наши нынешние трудности возрастают из-за финансового кризиса, вызванного войнами с Францией и Испанией, а это значит, что все, кто имеют отношение к армии, не понимают ее значения. Вот это я и пытаюсь втолковать им.

— Возможно, если бы король не ввел режим абсолютной монархии, многих трудностей удалось бы избежать.

Ричард взглянул на меня.

— Кто знает… — повторил он. — Но я не могу одобрять этот ропот против Его Величества. Я не могу не сознавать, что это не принесет стране ничего, кроме неприятностей, и хочу, чтобы мы были готовы к любому развитию событий.

— Как ты хорошо обо всем осведомлена, Берсаба, — сказала Анжелет.

— Я осведомлена вполне достаточно для того, чтобы понимать, как мало я знаю, — ответила я. — Я довольно много читаю и слушаю, когда есть такая возможность, и оттого имею некоторую информацию.

Ричард одобрительно улыбнулся мне, и, вспомнив о восхищении, которое светилось в глазах Люка Лонгриджа, я вдруг ощутила уверенность в своих силах и именно в этот момент, видимо, решила действовать.

Анжелет неожиданно приложила руку к щеке.

— Зуб? — спросила я. Она кивнула и сказала:

— У меня сильно болел зуб, пока вы были в отъезде, Ричард. Миссис Черри предложила мне один из своих настоев, который, нужно сказать, помог мне.

Он выразил озабоченность ее состоянием и удовлетворение по поводу того, что миссис Черри начала лечение. Затем мы обсудили последствия налогов на корабли и прочие подобные вопросы, что исключало из нашей беседы Анжелет, а когда ужин закончился, Ричард отправился в кабинет.

Встав из-за стола, Анжелет вновь пожаловалась на зубную боль. Видимо, она потревожила зуб во время еды, и он снова заболел. Я предложила ей принять порцию настоя миссис Черри, так благотворно повлиявшего на нее в прошлый раз, и она с готовностью согласилась с тем, что лекарство, которое уже однажды помогло, должно опять подействовать. Я понимала, что имеет в виду сестра: если она страдает от зубной боли, вряд ли Ричард может рассчитывать на то, что она будет спать вместе с ним. Это ее очень устраивало. Мне было любопытно, не воспринимает ли она зубную боль с радостью.

— Нужно сообщить ему, что мой зуб совсем разболелся… — начала она.

— Сейчас пошлю к нему Мэг. Я помогла сестре раздеться и налила ей настоя из бутылки.

— Кажется, получилось больше, чем в первый раз, — сказала я.

— Ничего. Просто посплю покрепче.

Анжелет жадно выпила лекарство, и вскоре маковый отвар начал действовать. Некоторое время я сидела возле кровати, наблюдая за сестрой. Ее лицо поразило меня выражением детской невинности. На ее губах появилось что-то вроде удовлетворенной улыбки. Я знала, она радуется тому, что сумела избежать неприятной для нее ситуации.

Я позвонила в колокольчик, вызывая Мэг, чтобы послать ее в кабинет к Ричарду с известием о случившемся. Мэг не явилась. Тогда я припомнила, как Анжелет говорила о том, что колокольчик не в порядке и его следует починить.

Я ушла в свою комнату. Мои мысли были настолько заняты тем, что происходило между Ричардом и Анжелет, что я совсем позабыла про Мэг. Не спеша раздевшись, я уселась перед зеркалом, но видела не себя, а невинное лицо сестры с улыбкой удовлетворения на устах, и подумала: «Как сильно все-таки мы отличаемся друг от друга и как многое я была бы готова отдать за то, чтобы поменяться с ней местами». Вдруг я вспомнила, что Ричарду ничего не известно о новом приступе зубной боли у его жены и что я собиралась послать к нему Мэг.

Неожиданно я решила сама сходить к нему. Я быстро направилась в библиотеку, но там его не было. В доме было очень тихо, и с бешено колотящимся сердцем я подошла к их супружеской спальне.

Должно быть, он услышал мои шаги: не успела я протянуть руку к двери, как она открылась. Он взял меня за руку и ввел в комнату.

Его прикосновение взволновало меня. Мгновенно мое влечение к нему пронзило меня, подчинив себе все остальные чувства. Он не произнес ни слова. Похоже, какая-то искра зажгла в нас обоих пламя страсти. Он привлек меня к себе, и теперь поздно было сопротивляться.

— Анжелет… — нежно произнес он.

Это был момент, когда еще можно было объясниться. Я уже почти решилась… но тут же раздумала. Конечно, мы с ней были очень похожи. При свете мои оспины были незаметны. Презирая себя, я торговалась с судьбой: пусть это случится… только однажды… и тогда я уеду… и никогда не вернусь. Никогда больше не увижу его.

Мы оба чувствовали одно и то же, поскольку, оказавшись в его объятиях, я ощутила его острое желание. Думаю, в этот момент мы были уже не в силах изменить ход событий. Я отдалась этому всесокрушающему чувству и не могла думать ни о чем ином. Раскаяние следовало оставить на завтра.