Город наших надежд - Юрий Горюнов

Поднялся и чуть потопал ногами. Стоял твердо, алкоголь не давал о себе знать. Я прошел в прихожую, где висело большое зеркало, и посмотрел на себя в полный рост. Одежда была помята от лежания на диване.

Ну, вот я и в теле и надо отметить не в плохом теле в прямом смысле этого слова. Как много хочется успеть сделать. Сделать что-то приятное, доброе для себя. Хочется глубоко вдохнуть свежего воздуха, посидеть на берегу реки, побывать в горах и увидеть красоту снежных вершин, на которых солнце играет бликами и словно миллионы серебряных монеток отражают солнечные лучи. А река? Когда сидишь и слушаешь тихий шелест волн, которые накатывают на берег, а ты сидишь и смотришь на эту красоту.

А океан? Океан под знойным солнцем. Лечь на песок так, чтобы волна нежно прикасалась к ногам, доходила до пояса и отступала. А ты лежишь, накрывшись широкополой шляпой, закрыв глаза, и только слушаешь шум волн и вдыхаешь морской соленый воздух. Ах, как много хотелось бы испытать. Всегда есть что-то, что хотелось бы, но не получилось и не важно, по каким причинам не удалось, но очень хочется.

Но что это я все о личном. Я обещал вернуть чистую душу. Не надо путать пустую и чистую. Надо снять с нее груз того, что он хотел, но не сделал, пусть порой и не приглядно с моральной точки зрения. Надо успеть сделать и для него и для себя. А мне лично много и не надо. А потому вперед. Нечего рассуждать. Время уже пошло.

«Ничто человеческое мне не чуждо», – вспомнил я фразу и направился в душ. Струи воды били по телу и стекали, образуя ручейки. Я подставлял им лицо, и чуть приоткрыв рот, губами хватал воду. Это было истинное наслаждение. Глуп тот, кто считает, что это обычная процедура для гигиены тела. Душ – это наслаждение, позволяющее побыть самим собой, в попытке убедить себя, что вместе с водой смывается усталость и забота. Чаще всего это удается, что дает возможность отключиться от повседневных мыслей и наслаждаться шумом струй. В душе я пробыл не менее получаса и вышел оттуда обмотавшись полотенцем в поисках более приличной одежды, во всяком случае, не мятой.

Все, что мне было надо, я нашел в шкафу: чистые джинсы, рубашку, носки. Одежда пахла еле уловимым запахом стирального порошка. Молодец. Все – таки следил за собой. Все. Закончил. Он – это я, пусть и временно.

Я посмотрел, что держит в холодильнике и грустно присвистнул. Там была  зима, пустынная зима. На тарелке лежал огурец. Я нашел на антресолях мешок, который не известно, как туда попал, и сложил в него все бутылки. Затем в кабинете взял небольшую сумку, в которой носят документы, и посмотрел содержимое: права на вождение автомобиля, ключи от машины, паспорт, кошелек с деньгами и кредитной карточкой, код которой я знал. Взял, не глядя телефон со стола, и положил в сумку. Повесив сумку на плечо и подхватив мешок с бутылками, я вышел из квартиры. Пока спускался по лестнице, бутылки в мешке предательски звенели, извещая окружающих о своем количестве.

Во дворе я отнес мешок к мусорным бакам, где несколько человек, являясь санитарами помоек, рылись в баках.

– Ну, что? Не велик улов? – поинтересовался я, когда подошел к ним, – вот может быть здесь что-то для вас подойдет, – и поставил мешок, который известил о содержимом. Бомжи устремились к нему.

– Только без драки. Сдайте, что примут и разделите все по-честному, – напутствовал я их, отправляясь к машине.

Когда завел двигатель, то несколько минут сидел в раздумье, куда поехать. Плана, как такового у меня не было, но в памяти была информация, куда можно направляться. Желудок сам дал мне направление, и я направился ужинать, да и времени было уже около семи вечера. Выехал со двора и отправился в привычный ресторан, где меня знали.

Едва вошел в зал ресторана, то остановился, чтобы осмотреться. Несколько посетителей подняли головы, и посмотрели на меня. Я долго изучал владельца тела и потому знал всех, кого знал он. Кивнув в знак приветствия, я направился к угловому столику, который был свободен. Подошедший официант спросил:

– Вам как всегда, Сергей Федорович?

– Нет. Принеси мне салатик из овощей, борщ и отбивную.

– Первое уже не подаем. Вечер.

– Тогда без борща и еще холодную закуску.

– А что пить?

– Ничего, – и он хоть и не показал своим видом, что удивлен, но некая волна эмоций промелькнула по его лицу, – ничего из алкоголя, – пояснил ему, – принеси воды без газа.

Он не переспрашивая, ушел и вскоре принес салат и закуску и я приступил к еде. Пора менять мнение о себе, пусть привыкают, что я без водки обедаю. Мой ужин проходил в тихой обстановке и только когда я  приступил к кофе, к моему столику подошел Вадим.

– Привет, Сергей.

– Привет.

– Давно тебя не видел. Слышал ты работаешь над новым произведением.

– Было дело, –  что частично соответствовало действительности, вспомнил я про листы на столе.

– Уже закончил?

– Нет, черновик набросал, но сейчас возьму тайм-аут. Устал.

– Планируешь что?

– Поехать отдохнуть завершить дела, которые откладывал.

– Долги моральные отдавать.

– И аморальные тоже.

Он хохотнул: – А ты, оказывается, сегодня на сухую ужинаешь.

– Не хочу.

Внимательно взглянул на меня: – Интересно. Это что-то новенькое, но из разряда приятных неожиданностей.

– А тебе какая корысть?

– Ни какой. Но мы давно знакомы. Я не лезу в твои дела, но когда человек ограничивает себя в алкоголе, за этим есть причина, которая вызывает уважение.

Вадим сказал правду. Он не был мне ничем обязан, как и я ему, потому откровенность между нами порой присутствовала.

– Значит хорошо, раз новенькое. Надо же иногда удивлять. Если не в книгах, то в жизни.

– Какие планы на вечер?

– Пока никаких. Есть предложение?

– Поехали со мной. Сегодня вечером в одном из клубов презентация музыкального диска или чей-то день рождения.

– Меня не приглашали.

– Ты со мной, да и лица там почти все знакомые. Тебя же найти нельзя было. Абонент не доступен. Кстати ты свой телефон смотрел?

Я достал из портфеля телефон и увидел более тридцати входящих звонков, на которые я не ответил.

– Да я его отключил, чтобы не мешал.

– Вот именно. Так что?

– Поедем, посмотрим.

– Со мной одна