Осень отчаяния - Нелли Ускова

– Иди ты в жопу, Паштет! – и Тим резко спрыгнул, схватил куртку, показал Паше фак и побежал в сторону метро.

Аня тоже спрыгнула, нахмурилась, проводила взглядом Тима и посмотрела на Пашу:

– Что с ним? Я его чем-то обидела? Вы же собирались снимать.

– Расстроился, что ничего не смыслит в сочетании цветов. Есть у него такой бзик, он немного двинутый на этой теме, – хмыкнул Паша. – Раз Тимоха убежал, давай, я тебя сфотографирую: яркий цыплёночек на фоне пасмурной осени, выйдет супер, но придётся распустить волосы…

Паше иногда казалось, что Тимоха весь состоит из бзиков, но отношения друга с цветами особенно забавляли Пашу. Тим старался всегда выбирать всё оранжевое: одежду, продукты, а для Яны покупал что-то синее – это был её любимый цвет. И незаметно Паша тоже заразился этим от Тима: однажды они искали Паше кроссовки и выбирали только белые, с тех пор Паша как-то переключился на белый цвет, особенно, когда осветлил волосы.

К вечерней тренировке Тим немного отошёл, взвинченность прошла, он даже поинтересовался, не обиделась ли Аня, что он так резко убежал. Но всё равно хмуро добавил:

– Ещё раз скажешь при Ане подобную сводническую фразу, я тебе всеку!

– Рядом с Ариель ты становишься очень нервным, – отозвался Паша.

– На хрена она вообще завела этот разговор про цвета?!

– Подкатывает к тебе, а ты не замечаешь.

– Всё я замечаю, – буркнул Тим. – Но меня это всё так напрягает.

– Ариель раздражает?!

– Не она сама, а то, что между нами. Было бы лучше, если б раздражала, – Тим вздохнул и поморщился.

После тренировки они забежали в магазин за продуктами. Тим опять выискивал что-то в синей упаковке для Яны, а себе привычно схватил свою любимую пачку жёлтых эмэндемсок. Но когда выкладывал на ленту, вдруг задержал пачку в руках и выругался – ведь она была любимого цвета Ани.

Паша после ужина торчал на кухне с Тимом, пока Яна мыла голову, а это всегда затягивалось на два часа минимум, и Пашу порой раздражало, что Яна так долго занимает ванну. Сейчас он прогонял фотки Ариель через фотошоп и лайтрум. Тимоха сидел рядом, грыз орешки, заглядывал в монитор и напрягался так, будто Аня сидела рядом.

– Вот эта классно вышла! – вдруг улыбнулся Тим: на фото Аня висела вниз головой, зацепившись сгибом под коленями, длинные волосы почти доставали до земли и развевались на ветру, а она высунула язык и зажмурилась. – О, вот эта ещё огонь! Отправь ей сейчас, ей понравится.

– Что смотрите? – подошла Яна, вытирая влажные волосы полотенцем.

– Я тебе чай сделал, – придвинул к ней кружку Тим. – Правда, он уже остыл.

Она уселась к нему на коленку, обняла и заглянула в монитор Паши:

– Ух ты! Какие яркие фотки. Это кто? Ваша одногруппница?

– Ага, староста, – пояснил Паша.

– А можно я гляну? Надеюсь, там нет нюдсов, как ты любишь фоткать?! – усмехнулась она и покосилась на Пашу.

Он рассмеялся и повернул ноут к ней. Яна очень быстро перелистывала фотографии, их было не так много. А потом открылось фото, где Аня с Тимом сидели на турнике и оба смотрели на прижатые предплечья. С одной стороны ничего в этой фотке не было, но смотрелись они действительно классно: оба яркие и чем-то даже похожие.

Яна перестала листать и вперилась взглядом в монитор, сразу нахмурилась.

– На этом всё! – Паша натянул улыбку и пододвинул ноут к себе.

А Яна вдруг вырвалась из объятий Тима, даже руку резко отдёрнула, когда он пытался её удержать, голос её прозвучал сдавленно:

– Мне нужно волосы высушить.

Она ушла в комнату, и там зашумел фен. Тим закрыл лицо ладонями:

– Твою ж мать!

Глава 6. Посвящение

На следующих выходных Паша с Тимом поехали на посвящение в первокурсники, на спортивную турбазу. Всех студентов курса перемешали и распределили по командам. Смотрелись они смешно: солянка от двухметровых волейболистов до миниатюрных девочек-гимнасток. Им устроили какой-то беспощадный квест, не жалели никого. Сделали такую полосу препятствий, будто не в студенты посвящали, а испытывали ниндзя.

В итоге грязные, в пыли и ветках первокурсники собрались на футбольном поле. Принесли клятву физкультурника и разбрелись кто куда. В свободное время можно было потусоваться на танцплощадке или поиграть: здесь располагались и площадки для волейбола, и для футбола – для спортсменов полное раздолье.

Девчонки потянулись зажигать на танцполе, а Паша потащил Тимоху за территорию турбазы, потому что приметил по дороге в лесу заброшенное, уже хорошенько заросшее двухэтажное здание. Заброшка располагалась недалеко, метрах в ста от турбазы, поэтому до них долетала музыка и громкие выкрики игроков с площадок, и Паша продирался сквозь кусты и подпевал.

Паша обожал заброшенные здания, его всегда вдохновляла эта эстетика – время не щадит ничего и никого. Особенно он любил добавить яркий, контрастный элемент на заброшенный фон, чтобы серость и уныние оттеняли красоту. От любой развалины Паша приходил в восторг, аж внутри всё начинало ликовать и трепетать. Места без людей, постапокалиптические кадры, как природа забирает своё – в голове сразу рождались сюжеты и картинки, что и как можно снять, какой образ создать. Поэтому Паша так любил снимать и фотографировать. Слишком много образов появлялось в голове и просилось их реализовать. Он перефотографировал наверное половину своих одноклассниц по всем близлежащим заброшкам Подмосковья, которые смог найти. А сколько они наснимали роликов с Тимом в заброшенных зданиях – Паше хватило бы наполнять ими контент на канале на полгода точно, но ему всегда было мало.

Словно наркоман он тянулся к любой развалине с телефоном и стабилизатором-моноподом наготове. А сейчас восторгу Паши не было предела – они добрались до полуразрушенного здания, заросшего мхом и бурьяном, на стенах которого не было живого места от граффити.

– Я б здесь жить остался! Красота! – радовался он находке. – Наверное, это мой рай!

Тим тем временем приглаживал поросль около стен, чтобы при прыжке не напороться ни на что, он ненавидел разбитые