Где сокрыта библиотека - Изабель Ибаньез

Уит пожал плечами.

― Никого важного.

Я наклонила голову, размышляя. Очевидно, они вместе служили и явно были знакомы. Мне следовало бы спросить, почему он пошел пить с ними, когда, предположительно, должен был быть занят подготовкой к нашей свадьбе. Я почти не видела его с тех пор, как он рассказал, что потребуется от меня. Его собственный список задач был не маленьким. Он создавал впечатление, что только чудо поможет нам воплотить в жизнь это бракосочетание в столь короткие сроки, при этом сохраняя все втайне от моего дяди.

― Ты спал?

Уит отмахнулся от моего вопроса. Я подошла на шаг ближе, отмечая красные прожилки на белках его глаз и напряженную челюсть. Его обычно чисто выбритое лицо не знало бритвы в течение последних суток. И снова я ощутила прилив тревоги. Он выглядел напряженным и нервным.

Он собирался отменить свадьбу. Я была уверена в этом.

Он совершил ошибку, попросив меня об этом, — это было слишком опрометчиво, мимолетная идея, которую не стоило озвучивать. Он собирался сказать мне, что согласен с моим дядей, и мне будет лучше покинуть Египет, в таком случае мне придется искать кого-то другого. Люди постоянно женятся по расчету, безусловно. Должно быть…

― Мы должны пожениться сегодня.

Я моргнула.

― ¿Qué?6

Он скрестил руки на груди.

― Мы должны сделать это сегодня. У слишком многих людей есть возможность вмешаться, найти твоего дядю и рассказать ему о наших планах.

У меня закружилась голова.

― Но…

― У меня есть свидетель и тот, кто сможет нас поженить. Но мне нужно еще поработать над получением лицензии. ― Он продолжал, словно в этот самый момент я не барахталась на большой глубине, пытаясь удержаться на плаву. ― Ты смогла найти выход из Шепарда?

― Да, ― ответила я. ― У меня нет платья. Это нужно сделать сегодня?

― Если я смогу получить лицензию, то да. Встретимся у Висячей церкви после заката.

Уит развернулся, чтобы уйти, и я шагнула к нему, но он уже пересек комнату и стоял у двери.

― Как ты попал в мою комнату? ― спросила я. ― Я запиралась.

― Я взял дубликат внизу, ― сказал он через плечо. ― Охрана в отеле просто ужасная.

― Уит…

― Мне нужно идти, ― поспешно сказал он и вышел. Он исчез прежде, чем я успела сказать хоть слово; прежде, чем я успела спросить его, почему он ведет себя не так, как обычно; прежде, чем я успела потребовать, чтобы он посмотрел на меня. Хотя бы раз.

Я стояла неподвижно, ошеломленная и напуганная. Мне казалось, что я уже чувствую покачивание судна под моими ногами, увлекающего меня обратно домой.

На свою свадьбу я надела черное, и если бы я была склонна к сентиментальности, то позволила бы себе вспомнить, как впервые увидела Уита будучи облаченной в точно такое же платье. Но подавляющее чувство страха накрыло меня с головой, и я не могла думать ни о чем, кроме как об отчужденном поведении Уита. Я дотронулась до единственного выбранного аксессуара, — маминого платка с яркими цветочными узорами. Я хотела убрать его, но платок служил напоминанием о том, почему я вообще выхожу замуж.

Я не позволю своей матери победить.

Внезапный вопль вырвал меня из раздумий. Кучер едва не сбил бродячую собаку, радостно лаявшую на детей, что играли перед небольшим рыночным прилавком. В воздухе витали ароматы специй: паприки, тмина и куркумы. Недалеко находился Харраз, магазин, специализирующийся на травах и ароматах, внутри бродили египтяне и туристы, рассматривая всевозможные предложения. Все они пахли эфирными маслами, и мне захотелось попробовать парочку ароматов на себе, но у меня не было времени. Я ждала Уита на углу улицы перед церковью, с удовольствием наблюдая за повседневной жизнью Каира. Никто даже не взглянул на вдову, одиноко стоявшую в конце улицы. Замаскировавшись, я уверенно проскользнула через парадные двери Шепарда, хотя на самом деле ни грамма уверенности не испытывала в течение каждой утекающей минуты.

Уит задерживался. Сильно.

Солнце село, над городом повеяло прохладой, а небо постепенно стемнело. Звуки вечерней молитвы раздавались в ночи. Обычно меня это успокаивало, но сейчас служило лишь напоминанием о том, что человек, за которого я собираюсь выйти замуж, так и не появился.

Часть меня сомневалась, что он вообще появится.

Может быть, у него не получилось раздобыть лицензию; может быть, мой дядя узнал о наших планах и в этот момент препятствовал Уиту. Тысячи причин и объяснений проносились в моей голове, и все они имели место быть. Но была среди них одна причина, которая тяжелым грузом опустилась на дно моего живота и делила пространство с моими худшими страхами.

Уит был еще одним человеком в моей жизни, который с легкостью мог оставить меня.

Я топталась на месте и старалась не думать о худшем. Вот только эта мысль всплывала в голове против воли, заставляя выступать холодный пот. Уит мог передумать. Впервые в жизни мне захотелось иметь карманные часы. Я дала ему еще несколько минут, прежде чем вернуться в отель, и начала отсчитывать секунды. Когда их перевалило за пять сотен, я заставила себя посмотреть правде в глаза.

Он не пришел.

Мои ноги, казалось, двигались сами по себе, когда я медленно пошла обратно в отель. Что мне теперь делать? Я подумывала использовать платок моей матери, чтобы уменьшить себя до нуля, но его магия скорее всего не действует на людей. Я уже собиралась пересечь улицу, когда с ужасом поняла, что кто-то выкрикивает мое имя.

― Оливера!

В конце дорожки показалась знакомая фигура с руками, засунутыми глубоко в карманы. Когда он подошел ближе, я почувствовала облегчение, словно бальзам нанесли на ноющую рану. Я прерывисто вздохнула, вглядываясь в его черты. Уит казался более радостным, менее обремененным. Надежда взошла в моем сердце, подобно сорняку.

Он остановился передо мной.

― Привет, ― осторожно произнесла я.

Уит усмехнулся и достал лист бумаги.

― Я получил ее.

― Лицензию? ― спросила я. ― Кто-то действительно дал нам разрешение на брак?

Он кивнул, а затем притянул меня к себе.

― Я не думал, что у нас все получится, Инез. ― Одна его рука легла на мою поясницу, и тепло разлилось по моему телу до самых кончиков пальцев. Нежный лен его рубашки мягко коснулся моего виска, и я услышала под своей щекой его ровное сердцебиение. ― Почему ты дрожишь?