Где сокрыта библиотека - Изабель Ибаньез

— Твоя семья из Боливии, — сказал он.

— Да, — подтвердила я с удивлением. — Как ты… — я прервалась, вспомнив, где впервые увидела его. И с кем. — Уит рассказал.

Лео кивнул.

— Мои родители из Санта-Круз.

Но он говорил с отчетливым английским акцентом, а также сражался на стороне Британии. Я открыла рот, чтобы спросить, но он перебил меня.

— Это долгая история и, что еще хуже, очень скучная. — Он с любопытством посмотрел на меня, и я заерзала под его пристальным взглядом. — Ты не такая, как я представлял.

— А кого ты представлял?

Лео улыбнулся.

— Боюсь, я вообразил себе скромную английскую леди с кучей денег. Увешанную драгоценными камнями и сверкающим жемчугом. Облаченную в платье светлых оттенков.

— Оу, — протянула я. — Весьма специфично.

— Не совсем, — сказал он, слегка нахмурившись. — Я просто описывал его бывшую суженную. — Его лицо прояснилось. — Не пойми меня неправильно, я рад, что он женился на тебе. Просто я никогда не думал, что он действительно порвет с ними.

— Порвет с кем?

— Со своими родителями, — пояснил Лео. Затем он потянулся к моей руке и оставив на ладони быстрый поцелуй, переключился на Уита и оттащил его в сторону. Они о чем-то шептались между собой, Лео бурно жестикулировал. Уит стоял прямо, скрестив руки на груди, и смотрел на свои ботинки. Что бы ни говорил его друг, ему это нисколечко не нравилось. Любопытство едва не одолело меня, но я заставила себя не лезть. Последние слова Лео эхом отдавались в моей голове.

Я знала, что Уит не хотел жениться на девушке, которую выбрали для него родители, и подсознательно понимала, что они будут недовольны его браком со мной. Но я не предполагала, что Уит вычеркнет их из своей жизни. Меня учили ценить семейные узы, в основе которых лежит верность, и все же, проведя время в Египте, я поняла, что человеческое сердце весьма изменчиво. Я не могла доверять своей матери и полагаться на нее несмотря на то, что она родила меня.

Наконец, Лео развернулся и пошел прочь; священник ожидал его у одной из скамей. Лео обернулся и крикнул через плечо:

— Ты мой должник, Сомерсет.

Уит кивнул и проводил его взглядом с безучастным лицом. Затем он посмотрел на меня, и морщинки вокруг его глаз разгладились. Он подошел ближе и протянул руку. Я приняла ее, ощутив уже знакомую мозолистую и грубую ладонь на своей. Мы пошли следом за Лео и священником, и от волнения у меня перехватило дыхание. Я столь многое о нем не знала, не понимала. Я надеялась, что не совершила самую большую ошибку в своей жизни. Затем Уит заправил мне вьющуюся прядь волос за ухо, и напряжение покинуло меня. Я вспомнила все, что мне в нем нравилось. Он заставлял меня смеяться и был предан. Он исполнит данную мне клятву. Я была уверена в этом. Я приняла верное решение.

Мы поженились.

Поженились.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Десятки людей собрались на террасе Шепарда, чтобы поужинать на свежем воздухе, и обрывки их разговоров доносились до нас, стоящих у подножия лестницы отеля. На Каир опустилась ночь, звезды мерцали точно также, как те, что были изображены на потолках гробниц, что мы обнаружили на Филе. После нашей свадьбы воздух стал прохладным — меня пробрало до дрожи, — и легкий ветерок повеял с Нила. В Египте стоял восхитительный зимний вечер, температура была достаточно низкой, чтобы мое тяжелое черное платье выглядело уместно. Взгляд Уита скользнул по группе состоятельных путешественников, уткнувшихся в свои стаканы, после чего он поджал губы.

— В чем дело? — спросила я.

— Нам нужно найти способ пробраться внутрь, не столкнувшись с Рикардо. Он не обрадуется, если увидит нас вместе и поймет, что нас не было несколько часов.

— Ему следует сохранять постельный режим.

Уит бросил на меня удивленный взгляд.

— Ты больше похожа на своего дядю, чем думаешь.

Я положила руку на бедро.

— И чем же?

— Разве ты бы позволила травме испортить планы?

— Зависит от травмы. В конце концов, он был подстрелен, — я прикусила нижнюю губу. — Но, скорее всего, нет, — призналась я.

— Наверное, это семейное, — произнес он, посмеиваясь. — Он сказал, что спустится к ужину. Десять к одному, что он стоит у стойки регистрации, еле держится на ногах и пытается поддерживать беседу. Бондаж и все такое.

Мы с Уитом, бок о бок вошли через парадные двери, воспользовавшись тем, что в вестибюле собралась толпа. Но, не сделав и двух шагов, я заметила своего дядю. Он стоял, сверля двух джентльменов хмурым взглядом и размахивал руками, явно чем-то огорченный. Должно быть, он испытывал сильную боль, но при этом каким-то образом умудрялся выглядеть устрашающе. Я что есть силы толкнула Уита локтем в бок и громко прочистила горло.

— Шепота было бы достаточно, — проворчал он.

— Смотри.

— Я увидел его раньше тебя. Просто я был менее драматичен.

— Он выглядит расстроенным.

— Ну, он истекает кровью посреди турецкого ковра.

Я ахнула. Точно, кровь пропитала хлопковую рубашку дяди, образуя ужасающее пятно. Он должен быть в постели, и кто-то должен был принести ему тарелку супа или, по крайней мере, сменить старую повязку. Но нет, его голос гремел на весь вестибюль, отдаваясь эхом от стен, и он, казалось, не замечал вновь открывшегося кровотечения. Мой дядя прекрасно умел устраивать скандалы. Я инстинктивно сделала шаг вперед, но Уит увлек меня за одну из внушительных гранитных колонн, сделанных по образу знаменитых колонн Карнакского храма.

— Он сейчас не в лучшем настроении, насколько я могу судить, — прошептал Уит. — И он настоятельно просил тебя оставаться в номере и упаковывать все свое дерьмо в чемоданы.

— Уит, — укоризненно произнесла я.

— Вещи, — исправился Уит, его губы дрогнули. — У тебя так много вещей.

Он притянул меня ближе, пока я не оказалась прижата к его большому телу, что заставило меня запротестовать. Он посмотрел на меня сверху вниз, и уголки его рта сардонически изогнулись.

— Я не собираюсь приставать к тебе за этой колонной, Оливера. Я просто не хочу, чтобы тебя заметили.

Мои щеки запылали от жара.

— Я так и подумала.

— Конечно, моя невинная малышка.

— Вряд ли сейчас подходящий момент для шуток.

Он взял меня за руку.

— Давай попробуем.

— Если дядя Рикардо нас заметит, то устроит сцену, — предупредила я. — Твой слух никогда не восстановится.

Он вгляделся в толпу. Мой дядя находился в самом центре, словно на