Нарушая правила - Юлия Устинова

— Да он… это самое, — я осекаюсь, думая, что бы такого соврать. — В туалете, в общем. Съел что-то не то.

Ага, конечно.

С Викой он сейчас общается, активно вешает ей дошик на уши. По крайней мере, пять минут назад я видел его с нашей старостой.

Такое ощущение, что Фриц загорелся целью залезть в трусики всем девушкам универа. Не знаю, возможно, у него какой-то комплекс или психологическая травма, или он слишком сексуально активный. Или просто бабник. Последнее, кстати, я совсем не осуждаю.

— Вот, держите. Не знал, что вы любите, — кладу перед девушками две шоколадки, которые пробил на кассе.

— Спасибо, Тим, — заливается румянцем Аня.

А вот Дина ничем не заливается.

— Ну и зачем? — хмурится она. — Что это за гуманитарная помощь?

Я делаю глоток кофе и оглядываю Арсеньеву. Одета, как всегда, очень просто, в синие джинсы и светлый свитер. Ее волосы больше не струятся по спине мягкими темными волнами, как прошлым вечером, а собраны в пучок на макушке. Несколько прядей выбились и торчат в разные стороны. У меня руки так и чешутся, чтобы дотронуться до них, намотать на палец, потянуть на себя и шепнуть ей на ухо что-нибудь горячее и непристойное, от чего бы ее щеки сразу же запылали. Но с ней такое не прокатит. Еще по морде, пожалуй, врежет.

Тем интереснее.

— Дина, ты удивительная девушка, — нарочно говорю низким голосом, отмечая ее реакцию. Во взгляде Насекомыша появляется что-то паническое. — То есть, я собирался сказать, удивительно мнительная девушка, — продолжаю изводить ее своими намеками.

— Я не люблю орехи, — пропустив их мимо ушей, Дина пальцем отодвигает батончик от себя.

— Хорошо, запомню. Что-нибудь еще?

— Тим, что тебе надо? — недоверчиво интересуется девушка.

Я запрокидываю голову и притворно-тяжко вздыхаю.

— Дин, ну хватит гнать на него, — мне на помощь приходит Аня. — Видишь, какой он внимательный, шоколадкой угостил, а ты? — блондиночка, как всегда, на позитиве.

— Ань, Дина, может, увидимся вечером? — я не хожу вокруг да около. — Немцев будет только “за”. Какие у вас планы?

— Никаких, — торопится сообщить Аня.

— За себя говори, — отрезает Дина, укоризненно глядя на подругу. — Я занята сегодня. И завтра. И через неделю тоже. Это называется — учеба. Хотя откуда тебе-то знать? — язвит она, адресуя мне ехидную улыбку.

Я подаюсь вперед и впиваюсь в нее любопытным взглядом.

— Так ты интересовалась мной? Ну и что тебе рассказали?

— Делать мне нечего, как интересоваться тобой! — возражает Дина. — Возможно, я сейчас тебя расстрою, но ты не центр Вселенной, Чемезов.

Я не отвожу глаз от ее лица.

Эта девчонка реально крепкий орешек. Ни один из моих подкатов на нее не действует, ни одна улыбка — вообще ничего. Даже в друзья меня не добавила. Неужели я теряю хватку?

— Ты злишься, потому что я тебе нравлюсь? — снова провоцирую ее.

— Ань, ты идешь? — Дина игнорирует мой вопрос. — Что-то аппетит пропал.

— Но я не доела! — жалобно возражает Аня, облизывая перепачканные кремом губы.

— Ладно. Я понял, — делаю еще один глоток. — Мне тут не рады. Не буду вам мешать. — Протянув руку, заправляю за ухо Арсеньевой темную прядь волос. — Подумай насчет свидания, ладно? — прошу ее напоследок.

Дина замирает и беспомощно смотрит на подругу.

— Она подумает, — встревает Аня.

Подмигнув ей, я убираюсь из буфета.

После пар мы с Фрицем, по традиции, курим на парковке. С тех пор, как по воле маман я стал пешеходом, мне приходится зависеть от своего приятеля, а у того есть одна идиотская привычка — торчать перед универом возле своей тачки и курить, изображая Дюка Нюкема — одного из самых брутальных антигероев всех времен и народов. Фриц полагает, что в глазах проходящих мимо девушек он выглядит очень горячо. Я же в очередной раз убеждаюсь в том, что парням не стоит пренебрегать тренажерным залом.

В общем-то, я не против поторчать здесь. Вот-вот из универа должна выйти Арсеньева, и мне не терпится снова подоставать ее. Это так весело, как… Даже не знаю, с чем можно сравнить наше с ней общение. Возможно, с тем, когда запиваешь колой мятный леденец — очень острые ощущения.

И когда девчонки появляются на парапете, я говорю Фрицу:

— Позови их.

Без лишних вопросов Немцев напяливает самую невинную улыбку и машет девушкам.

— Подождите, вы в общагу? — кричит им.

Девушки тормозят, недолго переговариваются, после чего Аня подходит к нам. Дина же остается стоять на месте.

— А есть предложения? — игриво спрашивает Аня, адресуя свой вопрос Фрицу.

Раскручивая на пальце брелок от “фольца”, тот покачивается на пятках и развязным тоном предлагает:

— Могу подбросить. Зачем таким хорошеньким ножкам ходить пешком? — ведет взглядом по телу девушки, будто сканируя её.

Я уже и сам успел позалипать на Анины стройные ножки.

— Нет, извини, не получится. Я с Диной, — Аня косится вправо, намекая на упрямый характер своей подружки. — В другой раз, ладно?

— Стой. А вечером увидимся? — Фриц подходит к блондиночке, кладет ладони ей на бедра и плавно тянет на себя.

Я тактично отворачиваюсь и натыкаюсь на придирчивый взгляд Дины.

— Эй, Насекомыш, подойди, поздоровайся. Я не кусаюсь, — подзываю ее пальцем, уверенный, что подобная выходка доведет Арсеньеву до нервного тика.

Так и есть. Девчонка недовольно хмурится и поджимает свои очаровательные сочные губки. Я слышу ее раздраженный вздох.

— Уже здоровались. Два часа назад.

— Да, точно, — с грацией хищника медленно приближаюсь к ней. — Симпатичная сумка. Сама вязала?

Я киваю на странный мешок, сделанный из коричневой и зелёной пряжи, украшенный изображением головы оленя.

Оленя… Господи.

Дина расправляет плечи. В ее глазах загорается воинственный огонек, что только распаляет мой интерес.

— Сама, а что?

— Блеск, — мой голос пропитан иронией. — Ты ещё и вяжешь. Рукодельница.

— Ну и что с того? — огрызается девушка.

— Да нет, ничего. Просто теперь ясно, чем ты собираешься заниматься все выходные. Дай-ка угадаю? Будешь перечитывать “Грозовой перевал”? Вышивать крестиком? Пасьянс разложишь? — дразню ее.

— Это ты сейчас свои любимые хобби перечислил? — парирует Дина. — Не ожидала.

— А чего ты ожидала? — ловлю ее на слове.

— Чемезов, прекрати меня цеплять. По-хорошему прошу.

— А то что?

— Узнаешь.

Ее слова совсем не похожи на угрозу, слишком уж сладенький ротик их произносит.

— Ой, надо же. Ты умеешь флиртовать. Поздравляю, почти получилось, — наклонив голову вбок, лучезарно ей улыбаюсь.

— Это не флирт, дурень. Это безысходность, — отрезает Арсеньева, давая понять, что моя улыбка снова сработала вхолостую.

— Ну хватит быть такой злюкой, Дина. Красивым девочкам это не к лицу, — я снова улыбаюсь, и, о,