Французский садовник - Санта Монтефиоре

Дэвид Клейборн прибыл в Хартингтон-Xayc в восемь. Гас в голубой полосатой пижаме вместе с матерью ждал на кухне отца. Сторм уже лежала в кроватке в обнимку с пушистым игрушечным кроликом и любимой розовой подушечкой; ей снилось, что она принимает у себя новых школьных подруг, показывает им свои сокровища.

Услышав, как отворилась входная дверь, Миранда велела Гасу оставаться на кухне, пока она не поговорит с его отцом. Родители довольно долго оставались в холле, о чем-то тихо беседовали. Все это время Гас беспокойно ерзал на скамеечке, терзаясь дурными предчувствиями. Набычившись, он зевнул и принялся царапать ложкой сосновый стол.

Наконец родители появились на кухне. Их суровые лица не предвещали ничего доброго. Отец не поздоровался с Гасом, молча придвинул к себе стул и сел. Миранда поставила перед мужем бокал вина, прежде чем наполнить свой.

— Твоя мама сказала мне, что ты сегодня укусил мальчика и сбежал из школы. — Гас смотрел на отца не мигая. Он был полон решимости не показывать слабость. Арагорн[5]никогда не давал слабины. — Пора положить этому конец. Твое поведение недопустимо. — Гас не ответил. — В качестве наказания ты неделю не будешь смотреть телевизор. — Гас был слишком изумлен, чтобы возражать. — Наше терпение кончилось. Предупреждаю тебя, Гас, если ты и дальше будешь вести себя подобным образом, придется отдать тебя в интернат прямо сейчас. — Гас изо всех сил старался сдержать слезы, но одна слезинка предательски повисла у него на ресницах. Он угрюмо кивнул. — Что ты можешь сказать в свое оправдание?

— Он первый начал, — прошептал Гас. Слеза скатилась по его щеке, он смахнул ее рукавом.

— Оставь эти подробности при себе, я не желаю слышать о твоих выходках. С меня довольно. А теперь марш в постель.

Гас сполз со скамейки и поплелся к двери. Ни мать, ни отец не сделали попытки поцеловать его или пожелать доброй ночи. Захлопнув за собой дверь спальни, он бросился на кровать, зарылся лицом в подушку и зарыдал.

— Я, пожалуй, поднимусь к нему, посмотрю, как он, — с тревогой проговорила Миранда. — Он ведь ребенок.

— Нет, Миранда, — твердо возразил Дэвид. — В этом-то все и дело. Ты слишком снисходительна. Сегодня, вместо того чтобы отослать его обратно в школу, ты позволила ему весь день смотреть телевизор. Стоит ли удивляться, что он не извлек урока из этой истории. Нужно быть с ним пожестче. Пускай поплачет. Он так ничего и не поймет, если ты будешь вечно с ним нянчиться. Ожесточи свое сердце. Ради его же блага. Было бы нечестно по отношению к Гасу позволить ему превратиться в чудовище. Наш долг научить его вести себя как подобает.

— Я просто не знаю, как к нему подступиться. — Миранда отпила глоток вина и бессильно опустилась в кресло.

— Не смеши меня. Это не бог весть какой труд. Тебе же не предлагают разобраться в ракетных двигателях. Ты уже начала подыскивать себе помощников по хозяйству?

— Да, — радостно встрепенулась Миранда. — Я повесила объявление в городской кондитерской. Если верить нашему соседу Джереми Фицгерберту, это место — центр притяжения всего Хартингтона. Сосед обещал завтра прислать к нам мистера Андервуда, садовника.

— Что ж, имя у него вполне подходящее[6], — одобрительно кивнул Дэвид, довольный, что дело сдвинулось с мертвой точки.

— Правда, этот Андервуд уже в годах.

— Я никогда не сужу о человеке, пока не увижу его.

— Зато у него, наверное, масса опыта.

— А как насчет кухарки? Кстати, я чувствую божественный запах.

— Телячья печенка, — улыбнулась Миранда. — Твоя любимая.