Худший подручный в истории (ЛП) - Эбби Хименес

— Ага.

Она постояла там немного.

— Спокойной ночи, — затем повернулась и направилась обратно к зданию.

Однажды мне сказали, что достаточно всего нескольких минут, чтобы понять, нравится ли тебе человек. Что наше первое впечатление обычно оказывается верным. Она мне понравилась. Возникло непреодолимое желание окликнуть её и спросить имя, попросить номер телефона и пригласить на кофе. Я почти это сделал. Я был так близок.

А потом понял, как выгляжу.

На мне рабочая одежда. На джинсах была краска, ботинки со стальными носами поцарапаны. Борода отросла и мне нужна была стрижка.

После Бренды мне было совершенно наплевать на свою внешность. Какой в этом смысл? Кого надо было впечатлять? Я ни с кем не встречался, даже не искал. Но вдруг мне стало не всё равно, как я выгляжу. Очень даже.

Настолько, что это остановило от того, чтобы задержать её.

Поэтому я просто отступил. Смотрел, как за ней закрывается дверь, и момент был упущен.

Всю дорогу обратно к Фрэнку я корил себя за это.

Когда пришёл, Андреа всё ещё сидела за стойкой.

Она была парикмахером, стригла Фрэнка, и делала это хорошо.

— Эй, когда ты работаешь? — спросил я. — Надумал подстричься.

— Даааааа.

Мгновенно осознал, что совершил ошибку. Она была слишком взволнована.

— Я уже несколько месяцев хочу приложить руки к твоей голове! — Андреа подпрыгнула. — Это будет самое эпичное «до» и «после» в истории.

— Я просто хочу подстричься, Андреа, ничего особенного.

— О, мы затеваем что-то грандиозное. Займёмся бровями, бородой, уходом за кожей, я собираюсь вывести тебя из твоей пещерной эры. Фрэнк, он наконец-то позволит мне это сделать!

— Конец фазы пещерного человека? — крикнул мой брат из другой комнаты.

Я закатил глаза.

— Вы обсуждали это?

Андреа кивнула, широко раскрыв глаза.

— Определённо. Кучу раз.

— Ух ты. Вы двое просто помешаны на мне.

— Вот в чём дело, Джон, — она сложила руки вместе. — Ты тот, кто отдаёт. Делаешь всё для других, прежде чем сделать что-то для себя. Честно говоря, думаю, именно поэтому история с Брендой так сильно тебя ранила. Вместо того чтобы сказать: «Вау! Какой замечательный парень!», она приняла это как должное и подвела тебя, а когда ушла, тебе некого было любить, и ты не знал, как полюбить себя.

Я моргал, глядя на неё. Это было на удивление проницательно.

— Ты заслуживаешь заботы о себе, — сказала она, продолжая. — Заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя хорошо, привлекательно выглядеть и позволить кому-то наконец-то сделать что-то для тебя. Просто позволь мне.

Она серьёзно смотрела на меня.

Я выдохнул.

— Хорошо.

Андреа немного потанцевала на месте.

На следующий день я участвовал в полном преображении, как героиня фильма «Красотка».

Выглядел ли я лучше, чем за последние годы? Да. Было ли это за счёт моего достоинства? Тоже да.

Андреа настояла на том, чтобы я снялся в видео «до» и «после» для социальных сетей салона. Она не позволила заплатить и я чувствовал себя обязанным и поэтому согласился.

Все комментарии были завуалированными комплиментами.

Это как в тех видео, где парень бросает пить, и показывают «до/после».

Он был бездомным или это просто какой-то парень? Хотя сейчас он симпатичный, честное слово.

Ладно, но почему он похож на парня из «Замороженный калифорниец»8? Выглядит как Брендан Фрейзер

Пришлось прекратить читать. По-видимому, преображение было ошеломляющим, вот и всё, что нужно было знать. Теперь у меня была уверенность, чтобы подойти к таинственной женщине, если я когда-нибудь снова её увижу.

Если.

Тем временем у меня было много поводов для размышлений, потому что Андреа была права. Я действительно ставил всех превыше себя. И всегда так делал.

Может быть, пришло время научиться заботиться о себе.

Глава 9

Холли

Следующие два дня родственники приходили и уходили. Бабушка то приходила в себя, то теряла сознание. Она больше не делала перерывов в приёме морфина. Теперь это было бдение. Мы больше не крутились вокруг неё, смеясь и шутя. Мы шептались и говорили тихо, чтобы она могла поспать.

Вся семья была сегодня здесь. Все подходили, прикасались к её руке и разговаривали с ней, хотя она и не просыпалась.

Я надеялась на подъём сил. Похоже, его не удастся получить.

В семь часов вечера Джиллиан, Люси и мама пошли ужинать в ресторан неподалёку. Я осталась и больше не поеду домой. Больше никакой ночной медсестры. Мы с мамой спали у постели, потому что были слишком близки к концу.

После того как все покинули квартиру, я опустила бортики. Проверила жизненные показатели бабушки. Давление было низким. Руки и ноги были холодными, потому что кровообращение было нарушено из-за отказавших органов.

Откинула волосы с её лба и нанесла на губы бальзам для губ Джиллиан. Зажгла бабушкину любимую свечу. Затем взяла её руку, прижала тыльную сторону к своей щеке и закрыла глаза.

Я буду так сильно по ней скучать.

Я была не готова.

Моя работа заключалась в том, чтобы помочь другим подготовиться, но я не могла сделать этого для себя.

Казалось, что сейчас я ничего не могла сделать для себя. Не могла распаковать вещи в квартире или спросить у симпатичного парня во дворе его имя. Я даже не могла накачать шины.

Знала, что моя жизнь начнётся заново. Но это произойдёт только после того, как закончится жизнь бабушки. Это произойдёт потому, что её жизнь закончилась, и у меня не было бы другого выбора, кроме как продолжать жить.

— Я никогда не рассказывала тебе о своём первом муже, — тихо произнёс чей-то голос.

Я широко распахнула глаза. Бабушка не спала. Я улыбнулась ей.

— Привет.

— Привет, моя милая Холли.

Услышав своё имя, я почувствовала, как подступил ком в горле. Потому что, честно говоря, мне показалось, что я уже услышала, как она произнесла его в последний раз.

— Думала, я покойница, да? — устало пошутила она.

Я тихо посмеялась.

— Ещё нет.

— Я не могла уйти, не рассказав тебе.

— Не рассказав что?

— О Чипе, — ответила она. — Я не забыла. Садись. Думаю, у нас не так много времени.

Я всхлипнула, села на одеяло и взяла её за руку.

— Что случилось, бабушка? Я слушаю.

— Я никому не рассказывала того, что собираюсь рассказать тебе.

— Хорошо. Говори всё, что хочешь. Это останется между нами.

— Мне всё равно, кому ты расскажешь, — сказала она. — Все, кому было не всё равно, давно мертвы. Меня не станет, прежде чем меня арестуют, и Люси никогда