Синдром зверя - Наташа Шторм

Я проснулась от яркого солнца. Ну почему таинственный мужчина до сих пор не повесил на окна шторы? Обидно вскакивать с кровати в субботу в семь утра. Я попыталась потянуться и не смогла, зато заорала так, что до смерти перепугала задремавшего на подоконнике Василия. Нет! Это был какой-то обман зрения. Я лежала на кровати абсолютно голой, а рядом такой же голый мужчина закинул на меня лапу неимоверных размеров, придавив к матрасу. Мой визг разбудил гиганта. Он тяжело вздохнул и сонно провёл рукой вверх по моему телу.

— А ты ничего. Беру свои слова обратно. И сиськи есть, и, ― он прошёлся вниз,― задница на месте.

Я схватила мохнатую лапу и попыталась прижать туда, откуда она росла.

— Ты… ты… ты зачем раздел меня?

Эдик окончательно проснулся.

— А кто меня об этом просил? Кто ночью умолял развязать шнурок на трико? Кто ныл, что везде всё давит?

— Я? ― мои щёки залил румянец.

Рука вернулась на место, продолжая изучать меня под одеялом.

— Врёшь! Этого просто не может быть.

— Мало того, девочка, ты мучительно долго решала вопрос, чего я такого нашёл в тебе. Вот я решил помочь отыскать ответ.

Я заорала и подпрыгнула на кровати.

— О, при свете дня ты выглядишь очень аппетитно.

Сообразив, что сама предоставила нахалу верхнюю часть туловища для обзора, я вновь нырнула под одеяло, стараясь держаться от мужчины подальше.

— Немедленно покинь спальню и дай мне одеться.

Эдик расхохотался и встал с кровати. Я хотела зажмуриться, чтобы не ослепнуть от такой красоты, но не смогла. Огромный, мускулистый, с гордо торчащим достоинством, он стоял, как греческая статуя, и улыбался во все тридцать два.

— А теперь повернись задом, и марш отсюда.

Мужчина и не думал пререкаться. Он медленно покинул спальню, сверкая загорелыми ягодицами.

Моё сердце билось где-то в горле. Чёрт! Не так я себе представляла начало романа. Всё было неправильно. Если бы я не запаниковала, атлет запросто мог продолжить знакомство с моим невинным телом. Я принялась лихорадочно натягивать вещи. Хотела ли я продолжения? Да. Боялась ли? Очень. Мне всегда казалось, что близкие отношения должны быть апогеем каких-то великих чувств, а не наоборот. Что будет, если получив своё, Эдик отвернётся от меня, оставит с разбитым сердцем и кровоточащей душой?

Застегнув куртку спортивного костюма, я решила, что спешить с сексом не стоит. Мама могла бы мной гордиться!

Василий не сидел, он лежал у миски, продолжая лениво жевать. Я получила порцию яичницы и два бутерброда.

— Пока не съешь ― из-за стола не выйдешь.

— Спасибо, мамочка.

Эдик поставил на подставку сковородку со своей частью завтрака, решив не заморачиваться с тарелками.

— Итак. Ты переезжаешь жить ко мне.

Кусок сыра слетел на пол и был тут же схвачен Васькой.

— Ещё чего! У меня есть своё жизненное пространство, и я не собираюсь долго засиживаться в твоих хоромах.

— Это не обсуждается, детка. Боюсь, ты попала в очень неприятную историю, правда ещё не знаю, в какую.

— Вот когда узнаешь…

— Когда узнаю, может быть поздно. У меня всего неделя. Первого мая я улетаю в Штаты.

— Надолго?

— В смысле? Я там живу.

На радость Васе я выронила и кусок хлеба.

— А эта квартира?

Эдик пожал плечами.

— Родителей решил перевести из Нового Уренгоя. Пусть на старости лет на солнышке погреются.

— Вот как!

С одной стороны мне стало грустно. Сказка заканчивалась слишком быстро. С другой, из глубины души поднималась волна злости. Молодец! Хорошо придумал. Попользуется дурочкой и бросит.

— Я домой. Нужно навести порядок. Пакуй Ваську!

Эдик даже не пошевелился.

— Никуда ты не пойдёшь. Считай, что находишься под арестом.

— Ах так?

Добежав до входной двери, я повторила подвиг кота с небольшой вариацией. Щелкнула замком и через минуту оказалась на свободе. Меня даже не смутило то, что я шлёпала босиком, а ключи от двушки оставила у несносного нахала. Ничего. Запасная связка была у Татьяны. А Ваську можно было забрать позже, когда успокоюсь. Я успела отбежать от подъезда метров на пятнадцать, как кто-то догнал меня и, приложив к носу тряпку с вонючим химикатом, потащил в другую сторону.

Сначала я подумала, что это Эдик решил развлечься. От материи пахло ацетоном, дихлофосом и, Бог знает, чем ещё. Словом, я унюхала, что ткань провалялась в квартире, где затянулся ремонт, не меньше недели. Но потом боковым зрением я заметила Эдика. Он выбил противомоскитную сетку и спрыгнул на асфальт. Секунда, и мой новый друг оказался рядом. Я попыталась собрать мысли в кучу. Если Эдик не затыкал сейчас мне нос, то кто это делал? Наконец, обретя стараньями атлета свободу, я развернулась. На мою жизнь, а, возможно, и на девичью честь, покушался какой-то совершенно незнакомый парень, который, отлетев в сторону от пудового кулака моего спасителя, тут же вскочил и нырнул в салон подоспевших «Жигулей».

Эдик выглядел дико. Глаза горели, мышцы напряглись. Он попытался догнать авто, но оно, несмотря на свой неказистый вид, видимо, обладало нереально мощным двигателем. С визгом прокрутив колёсами, машина рванула с места и скрылась за соседним домом.

Теперь в моих глазах Эдуард выглядел героем, рыцарем, принцем, хотя и без коня. Но Раймона всегда говорила, что лучше так, чем наоборот. Я сидела на асфальте, облокотившись о стену, и с обожанием смотрела на мужчину.