Сон и явь. Перепутье - Брук Лин

Лукас был для меня идеальным мужчиной. Я восхваляла его перед всеми. Я была счастлива. И не нуждалась ни в ком. Какой глупой, наивной и слепой я была, раз не замечала всего происходящего вокруг?

А если бы не Дженни? Нет! А если бы не сон? Я бы не поехала в тот день в парк и не встретила Дженни. Сколько бы ещё длилась его игра, и сколько я бы в неё верила? А если бы у нас уже была семья и дети? Вихрь вопросов кружат мне голову.

Я еду в автобусе, уткнувшись в одну точку и понять не могу, что мне делать дальше. Меня словно пустили через мясорубку, разломав кости и перемолов все внутренности. Мне не хватает воздуха, я задыхаюсь, прокручивая наш диалог с Лукасом. Хочу придушить его. И себя тоже, за то, что совсем не разбираюсь в людях.

Глава 10

Меня одёргивает рядом сидящая женщина и сообщает, что у меня разрывается телефон от звонка. Я прихожу в себя, стряхнув с себя все мысли, достаю мобильный и, увидев на экране имя Дженни, принимаю вызов.

— Что произошло? — без церемоний с ужасом спрашивает она.

— Привет. О чём ты?

— Мне только что звонил Лукас. Если можно было бы убивать словами, он бы это сделал.

— Что он тебе сказал?

— Накричал, сказал кучу неприятных слов. Винил меня в том, что ты обо всем узнала. Сказал, что если увидит меня, то живой не оставит. Так что случилось?

— Я увидела его сегодня с другой и вернула ему кольцо.

— Обручальное? — шокировано спрашивает она.

— Именно.

— И как ты? — спрашивает тише.

— Разбито. Хочу плакать, а не получается.

— Если вдруг захочешь поговорить, звони, я выслушаю. Кто, как не я, поймёт тебя с твоей болью? — грустно усмехается она.

Я задумываюсь. Она ведь права. Я сейчас не в состоянии делиться с семьёй о случившемся. Я должна быть собранной перед тем, как сообщить им обо всём. А Дженни... она обо всём знает. И сейчас, наверное, мы обе нуждаемся в поддержке и понимании. И как бы абсурдно это не выглядело со стороны, но я с удовольствием увиделась бы с ней.

— Слушай, ты уже вышла из больницы? — спрашиваю я у неё.

— Да.

— Не хочешь куда-нибудь сходить, выпить коктейль? Я сейчас еду на автобусе непонятно куда, не хочу возвращаться домой в таком сломанном состоянии.

— Ты серьезно хочешь пригласить меня на коктейль?

— Почему бы и нет? Два разбитых сердца быстро найдут общий язык.

— Просто... — смущается она.

— Если ты не хочешь, то я не заставляю.

— Нет, что ты. Я с радостью пойду с тобой в бар. Просто я решила, что ты меня возненавидишь.

— У меня хватает рассудка понимать, кто есть кто. И ты передо мной ни в чём не виновата, чтобы я испытывала такое страшное чувство ненависти.

— Тогда до встречи?

— Да. Я скину тебе адрес хорошего бара. Встретимся там через час?

— Договорились.

Мы прощаемся с ней, я сбрасываю вызов и вновь погружаюсь в свои мысли, терзающие моё сердце.

Я летала слишком высоко и мне суждено было однажды разбиться о землю. И я рада, что мне приснился сон, который стал моей подушкой безопасности. И вместо того, чтобы разбиться насмерть, я просто переломала себе кости, которые обязательно однажды восстановятся.

Мы встречаемся с Дженни в баре, как и договаривались. Интересно, какая это степень отчаяния, когда ты сидишь за одним столом с бывшей девушкой любимого, чтобы разделить с ней боль?

— Я, когда узнала в первый раз, что он мне изменяет, пошла в клуб и поцеловалась с первым встречным. Мне хотелось отомстить Лукасу. Но кроме гадкого чувства собственного ничтожества мне это ничего не дало, — говорит Дженни, когда я рассказала ей о произошедшем.

— А я просто хочу отмыться от него. Мне противно от мысли, что он касался меня руками, которыми трогал других.

— Думаешь, не вернёшься к нему?

— А ты? — криво улыбаюсь я, смотря внимательно ей в глаза.

— Я нет. У меня оказывается был предел, который он теперь переступил, — она задумывается. — Знаешь, самое главное — это не сдаться ему в первый раз. А если сдашься, то всё пойдёт по накатанной.

— Пока что я испытываю к нему только чувство ненависти и ничего того, что заставило бы меня к нему вернуться.

— У меня так же было в первые дни, а потом началась тоска, воспоминания о хороших днях, желание обнять и прикоснуться. И ты уже не понимаешь, как тянешься рукой к телефону и делаешь первый шаг к примирению.

— Пожалуй, мне необходимо выбросить телефон, — широко улыбаюсь я и делаю глоток коктейля. — А если серьёзно, то я надеюсь, что найду в себе силы пережить этот период с достоинством.

— Выпьем за это, — она улыбается и, взяв бокал в руки, подносит его к губам. — Возможно, моя слабость была связана с юным возрастом.

— Вполне возможно. Ты ведь была ещё совсем ребёнком тогда.

Перед встречей я думала, что мы будем говорить исключительно о Лукасе, делиться переживаниями, но вместо этого мы закрываем разговор о нём, будто его совсем не существует, и начинаем обсуждать всё на свете. У нас с ней много общего, я будто говорю сама с собой. И это так приятно — встретить в такое непростое время единомышленника. Оказывается, у Дженни есть мечты, не связанные с Лукасом, и теперь она думает о том, чтобы их реализовать. Мне приятно об этом слышать, но в глубине души я опасаюсь, что она вновь побежит к нему. И этот страх заставляет меня нервничать.

— Кстати, ты подумала о том, чтобы передать Итану письмо? — спрашивает она.

— Прости, но нет, — я достаю листок из сумки и кладу его перед ней. — Такое ты должна передать ему сама,