Ворон, каркни на счастье - Анастасия Разумовская

— Нет, я… я про волка.

— По глазам. По испугу в них. Потому цто, если это была не ты, то где ты?

Элис положила голову на его плечо, а потом тихо спросила:

— А что на это скажет мой муж? Как Кариолан отнесётся к тому, что его жена — Пёс бездны?

— Он тебе не муж, — устало выдохнул Эйдэн. — Ты — сестра воронов. Сестра не может быть женой. Хорошо, цто между вами ничего не слуцилось.

Девушка задумалась. Надолго. А затем выдохнула Третьему ворону на ухо:

— Это сделал Гарм. Он разбудил Аврору. Я сейчас поняла это…

А в это время по ночной степи на северо-запад мчался маленький светлый пёсик, бежал, не обращая внимания на усталые, расцарапанные степными колючками, замёрзшие лапки. Не оглядываясь, не останавливаясь. Бежал, чтобы успеть.

ПРИМЕЧАНИЯ для любознательных

*бартарлаг — строго говоря, это переводится скорее не Пёс бездны, и даже не волк бездны, а скорее смерть мира, или смерть света, смерть всего сущего. В языке кочевников «барт» это и свет, и мир. А смерть обозначается несколькими словами и редко называется вслух. То есть, есть понятие «смерть насильственная», «смерть от старости», «смерть» давняя и пр.8

*Там была змея, и она напала на меня — тут отсылка к прошлой книге, напоминание о том, как Шиповничек сражалась со Великой Чумой. Элис встретилась не с чумой, с малой смертью Кариолана, появившейся в результате раны…

Дополнение 5

Луна освещала окрестности. На стенах никого, кроме дозорных, уже не было, и Марион, опершись о зубец крепостной башни, любовался до странности ровной землёй, плоской, как лепёшка. В ушах звенели шпаги, гудела земля от грохота орудий. Принц запахнулся в короткий плащ, жадно вдохнул воздух.

Ну что ж. Когда-то это должно было случиться.

Однажды он уже встретился со своими страхами в зеркальном коридоре Вечного замка. А теперь всё тоже нужно было пройти и в жизни. Снова.

Марион ненавидел войну. Все эти крики и рыдания раненных, изувеченных людей. Кипящую смолу, льющуюся на живую плоть. Запах пороха и гари. Ярость, превращавшую людей в животных. Страх, пахнувший мочой. Ненавидел себя, потому что ужас в сердце взвинчивался в злость, превращая среднего принца в голодного зверя. «Кто бы мог подумать, — заржал как-то Дезирэ, вытирая шпагу и с любопытством заглядывая в лицо брата. — Пусик Марион скрывает в себе чудовище». И присвистнул одобрительно.

Перед боем, во время боя «пусик Марион» не слышал своего сердца, лишь разум — холодный и беспощадный. Он отправлял гвардейцев на стены, не размышляя о том, сколько из них погибнет, сколько станет калеками. Ни жалости, ни страха не было в принце. И, подавая пример другим, Марион первым прорывался на стены…

Но после…

— Как думаешь, — к нему подошёл старший брат, согревающий руки дыханием, — выстоим? Шанс есть? Во сколько их больше? В пять, в шесть раз?

— Около полумиллиона. Будет тяжко.

— Ты не ответил.

Марион обернулся, заглянул в бородатое лицо. Пожал плечами.

— Кто ж такое знает наперёд? Не выстоим, если этот кондон Кретьен не впустит за стены наших ребят. Их сметут в первые же часы, раздавят о стены. Но сладкому женишку важнее, чтобы мы не захватили его милую невесту.

Гильом хмыкнул, встал рядом и принялся любоваться степью, уступами спускающейся от подножия замка.

— Ариндвальд предлагает устроить переворот этой ночью. Убить де Ровэ, бросить Кретьена в Тёмную башню.

— Звучит заманчиво. А с Авророй что предполагает сделать?

— В монашество постричь.

Они помолчали. Откуда-то издалека до них донёсся волчий вой, необычайно мощный для степных хищников.

— Почему не женить на ком-то? — сухо уточнил Марион.

Гильом прислонился спиной к зубцу, запрокинул голову и посмотрел на луну.

— Её муж станет королём. А не будет Авроры, её королевство можно объединить с нашими. Таким образом, наш с Белоснежкой сын впервые за долгое время станет королём Трёх королевств.

— Ну и падла же твой Аринвальд.

Король Родопсии рассмеялся. Похлопал Мариона по плечу.

— Ну-ну. Мерзкий человечишка, тут ты прав. Это ещё не самый худший план из предложенных. Как-то, знаешь, сразу чувствуется, что он — наставник Дезирэ. А ещё Шарль Аринвальд — тот, кому я обязан падению с коня и многолетнему общению с Фаэртом.

Средний принц поперхнулся. Раскашлялся. Вытаращился на брата:

— Ты давно об этом узнал?

— Всегда знал. Никогда, знаешь ли, не был идиотом. Безногим калекой — да. Идиотом — нет.

Марион выругался, сплюнул со стены.

— Какого дьявола, Гильом⁈ Почему эта тварь до сих пор не на плахе? Почему носит герцогскую цепь?

— Крестик на моей груди, на него ты погляди… — донеслось до них звонкое и пьяное.

Средний принц схватил Гильома за плечи, разворачивая короля к себе лицом:

— Гил. Давай по существу. Ненавижу твои загадки и придворные реверансы. Хотел мне что-то сказать — говори. Ко мне жена идёт. И, клянусь, видеть её пьяное личико я хочу сильнее, чем твоё бородатое.

Гильом вздохнул и поморщился: тупость окружающих по-прежнему раздражала короля.

— Ты заметил, как настойчиво Аринвальд подкладывает мне свою жену?

— Ну? И?

— Белоснежка тоже уже шесть раз заводила со мной разговор о фаворитке…

— Снежка дура?

Король снова поморщился, отвёл руки брата.

— Снежка умнее, чем все, кого я знаю. Включая тебя. Не обижайся.

— Зачем ей это?

— Зачем она делает вид, что играет на стороне Аринвальда? А вот догадайся. А ещё скажи: зачем Шарлю было убивать меня? Ну, тогда, на охоте? Зачем отец — а король Андриан не был идиотом, это ты знаешь — хотел женить тебя на Белоснежке? Скажешь: Эрталия? А зачем, братик, отцу было делать тебя королём Эрталии? Ты же был его наследником. И дураку было понятно, что ты стал бы консортом при королеве. Ну?

Марион растерялся. Такие мысли не приходили в голову среднего принца. Гильом послушал тишину и вздохнул:

— Ещё раз, братик, собери детальки в единую мозаику: Андриан назначает Шарля де Труа наставником и воспитателем Дезирэ, младшего из наследников. После этого на охоте происходит «несчастный случай», и старший сын и наследник внезапно