Дело смерти - Карина Халле

До меня доходит:

— А, так вот почему фотография моей бабушки изменилась.

— Я не угадал? — спрашивает он. — Извини, я пытался. Знал, что у тебя на заставке была бабушка, когда ты только приехала сюда, потому что спрашивал о ней, но не был уверен в точной фотографии. Много вещей было сложно подделать.

— Как мои кроссовки, — говорю я. — Поэтому ты тайком подбросил их в мою комнату.

— Ты испортила их во время похода, — говорит он. — Мне пришлось заказать тебе новые, но они не успели прийти вовремя.

Я вспоминаю. Мы с Уэсом ходили в поход и собирали эксандеско, попали под ливень. Нам пришлось прятаться в поваленном бревне несколько часов, прежде чем мы смогли продолжить путь по грязи.

— А моя футболка с Мисс Пигги? — спрашиваю я.

Он бросает на меня застенчивый взгляд:

— Она… э-э… порвалась однажды ночью.

Ох. В моей памяти всплывает смутное воспоминание о том, как мы занимались сексом, и он случайно порвал ее, а потом разорвал остальную часть, чтобы связать мои запястья.

— Должна признать, самое сложное для меня было подобрать правильный оттенок твоих волос, — говорит он с серьезным выражением в глазах.

— Ты красил мне волосы?

Он кивает, убирая прядь с моего лица:

— Пришлось. Ты решила вернуться к своему естественному цвету, когда была здесь. Эверли купила краску, пыталась подобрать оттенок. Думаю, может, я подержал ее слишком долго, не знаю. Я никогда раньше не красил никому волосы.

Я смотрю на него:

— Ты красил мои волосы, когда я была мертва? — представляю свой труп, и Уэса втирающего краску в пряди. — Не могу понять, это жутко или романтично.

— Может быть, и то, и другое, — говорит он. Затем берет мое лицо в ладони. — Я знаю, что ты не помнишь всего. Знаю, что потребуется много времени, чтобы все встало на свои места. И, может быть, это никогда не обретет смысл. Но я буду ждать столько, сколько потребуется, чтобы ты снова начала мне доверять.

Он нежно, ласково целует меня и отстраняется, прижимаясь лбом к моему.

— Я люблю тебя, Сид. Люблю всем своим существом. И тебе не нужно отвечать мне взаимностью. Я знаю, что мы расстались до этого. Знаю, что новая ты не знает меня так, как знала старая. Знаю…

— Ты не знаешь и половины того, о чем говоришь, — перебиваю я его, чувствуя, как мое сердце расширяется в груди, расцветает и распускается от его слов. — Как и я. Но моя душа знает. Мое сердце знает. Оно всегда знало.

Я провожу рукой по его лицу, наслаждаясь ощущением его бороды, мягкостью его губ, чувствуя, как наркотики наконец покидают мой организм.

— Я люблю тебя, Уэс, — говорю ему, и каждой частичкой своего существа, каждой старой и новой клеточкой, глубоко в каждом нейроне я знаю, что никогда не переставала.

Затем я целую его, и он крепко обнимает меня, и я понимаю, что некоторые связи в жизни невозможно разорвать, даже смертью.

Кто-то хлопает.

Потом еще кто-то.

Саркастичные аплодисменты, но все же.

И Эрнандес говорит:

— Все это прекрасно, но мы собираемся уходить отсюда или останемся здесь и будем смотреть как вы целуетесь?

Мы отстраняемся. Не самое подходящее время для этого, правда? Один момент близости посреди хаоса.

— Ну что ж, — говорит Уэс, прочищая горло. — Что скажете? Садимся на лодку и валим отсюда? Или хотите постоять на причале и посмотреть, как горит поселение?

Мунавар поднимает руку:

— Я голосую за сожжение поселения.

— Я тоже, — говорит Лорен.

— И я, — добавляет Джанет.

Так мы все стоим на причале и наблюдаем, как горят лаборатория и северное общежитие. Вскоре огонь распространяется на главный корпус, затем на столовую. Чудо, но все окружающие деревья выживают — их пропитанные водой стволы и густая листва не могут загореться, в то время как древесина зданий вспыхивает.

Возможно, поселение всегда этого хотело.

Я всегда думала, что оно похоже на разумного хищника, ждущего момента для прыжка.

Но, может быть, поселение никогда не пыталось причинить нам вред.

Может быть, единственное, чего оно хотело — это обрести свободу.

ГЛАВА 33

— Доброе утро, солнышко.

Я моргаю, просыпаясь от солнечных лучей, которые струятся через окно люка.

— Как светит, — хриплю я, прикрывая глаза. — Боже правый.

Прошла неделя с тех пор, как мы отплыли от «Мадроны», и за все время пути от полуострова Брукс до Тофино не было ни одного солнечного дня. Сказать, что солнце сейчас кажется мне божественным светом, — это ничего не сказать.

Путешествие вдоль западного побережья заняло всего несколько дней. Уэс управлял лодкой днем и ночью, сменяясь с Джанет, у которой был опыт в парусном спорте, пока остальные из нас боролись с бурным морем. Было тесно: четырнадцать человек на пятидесятифутовой яхте, все спали на любой доступной поверхности. Но, в конце концов, мы добрались до серф-города Тофино — крупнейшего поселения на побережье — и целовали землю, едва ступив на берег.

После этого у нас было день-два, чтобы прийти в себя и насладиться цивилизацией. Студенты посещали кофейни, бары, книжные магазины, фургоны с тако, общались с местными жителями и туристами, которые не имели никакого отношения к «Мадроне». Уэс щедро разместил всех в местных отелях. Я предпочла остаться с ним на лодке, используя время — и тишину — не только чтобы собрать воедино недостающие фрагменты, но и чтобы узнать друг друга совершенно по-новому.

Мне нужно было лучше узнать себя.

Примириться с тем, кем я была и кем стала.

Подумать о смерти.

Однажды ночью Уэс спросил меня, помню ли я, каково это — умирать.

Жаль, что нет.

Я была мертва несколько месяцев, но не помню ничего из этого. Это не делает меня более или менее боящейся смерти. Я все еще верю в загробную жизнь — это глубоко укоренилось во мне благодаря бабушке — просто не помню, была ли я там.

Думаю, некоторые вещи предназначены для того, чтобы их забыть.

По крайней мере, думаю, что моя смерть связала меня с Фаридой. Я могла видеть ее как призрака, и она могла видеть меня, потому что я уже побывала по ту сторону и вернулась. Думаю, сначала она пыталась напугать меня, отомстить за то, что я сделала, но потом пыталась показать мне, кем я стала, правду о том, кем я стала.

По крайней мере, я себя в этом убеждаю.

Через несколько дней пришло время всем нам собраться вместе и решить, что делать дальше. Пожар в поселении все еще не