На скамейке возле Нотр-Дам - Ирина Степановская

– Есть будешь? – Мама, бледная от усталости, села в комнате на первый попавшийся стул. Лена окинула взглядом свое знакомое до малейшей мелочи разгромленное жилье.

– Прости, мама, – сказала она и подобрала с пола обрывки веревки.

– Если не будешь, давай тогда спать.

Мать улеглась, бросив на кухне грязную посуду. Лена немного походила, все прибрала, помыла и ушла в ванную. И если бы кто-нибудь стал прислушиваться снаружи к току бегущей из душа воды, то, несомненно, разобрал бы короткое, емкое слово «предатель!». Но, собственно, к кому это слово относилось, без дополнительных вопросов понять было невозможно.

* * *

Мне самой эти осетинские события, в принципе, оказались до лампочки. Конечно, неприятно было сознавать, что в глазах цивилизованного мира мы опять представали какими-то дикарями, которые все время попадают в странные, сложные, двусмысленные истории. Однако даже под пыткой, сейчас, в моем интересном положении, я не стала бы влезать в детальное изучение этого вопроса. Кто прав, кто виноват, в контексте осетинской войны волновало меня мало. И даже мнение «цивилизованного» мира не могло изменить состояние моего тела. Я была уже не то что беременна – я была уже на сносях. И этим все было сказано. Я изучала специальные сайты, общалась в Интернете с такими же, как я, «девушками» и, должна сказать, находила в этом определенный интерес.

Совершенно неожиданно на работе меня повысили в должности. По этому поводу я должна была быть благодарна в первую очередь Лене. Как я потом узнала, сделать маленьким начальничком над всеми нами должны были ее, но она как раз в это время взяла дополнительный отпуск по личным обстоятельствам, а когда ее стали спрашивать обо мне, сказала, что я – отличный работник. О моей беременности французскому начальству она умолчала. А нашим было все по фигу. Назначили, уволили – можно было найти много новых претендентов. Мне прибавили зарплату, я чувствовала себя неплохо и стала находить в работе еще один интерес.

Лена же, напротив, выглядела очень неважно. Я видела, что ее что-то сильно тяготило. Но она теперь не особенно раскрывалась передо мной, да и встречаться нам с ней где-либо, кроме работы, было некогда. Но, насколько я понимала, не только физическая усталость тяготила Лену. Я как-то раз было попробовала заикнуться при ней о Париже, но она посмотрела на меня так мрачно и так умоляюще, что я пообещала себе больше в эти воспоминания при ней не вдаваться.

Но вдруг в один из не очень веселых для нее августовских дней (погода как раз испортилась – после небывалой жары пошли дожди) Лена позвонила мне и пригласила посидеть в кафе. Я обрадовалась этому приглашению. Не знаю, как Лена, а я-то как раз все время вспоминала Париж. Я скучала по нему. И снова много бы отдала, чтобы посидеть на той самой заветной скамейке возле Нотр-Дам. Однако приходилось зарабатывать деньги.

Мы встретились с ней после моей работы. Это Лена выбрала небольшой ресторанчик, своей террасой выходивший в маленький сквер с прудиком. В нем плавали золотые рыбки. Вечерело. По периметру сквера зажглись круглые стеклянные фонари. Два из них не горели.

– Вот и в жизни так, – сказала вдруг Лена, глядя на них. – Вроде все ясно, светло, не запнешься, а все-таки для полного счастья нужно, чтобы все вокруг тебя светилось.

– А тебе чего не хватает? – спросила я.

– Не знаю, – пожала плечами она, и я подумала, что за те несколько месяцев, что прошли после нашей поездки, она очень изменилась. Лена не просто осунулась, она постарела, если можно так сказать о женщине двадцати четырех лет. Ее милое лицо утратило подвижность, которая так нравилась мне в Париже.

– Послушай-ка, что с тобой? – спросила я Лену. – Может быть, что-нибудь случилось с Валерием?

– С Валерием? – Она опять пожала плечами.

– Нет. Он был в Осетии. Я тебе не говорила?

Я удивилась:

– Конечно нет. Я ничего не знаю.

– Ну, вот, теперь знаешь. Он там воевал. Куда-то стрелял, что-то бомбил, кого-то прикрывал. В общем, показал себя героем.

– Ну, молодец! – как-то не очень уверенно сказала я.

– Ага, молодец! – скривилась Лена. – Его командир ему тоже так сказал. И еще добавил, что если он так замечательно проявил себя в южных областях, то ему лучше всего туда назад и перевестись. Там и квартиру ему дадут в первую очередь. Как герою.

– А ты что? – спросила я, не зная, что еще сказать в ответ на такой неожиданный поворот событий.

– А что, как ты думаешь, могу ему сказать я? – зло посмотрела мне в глаза Лена и залпом выпила полбокала вина, которое мы заказали. – Естественно, я сказала ему, что возвращаться туда – полная глупость, и надо срочно из армии уходить. И начинать здесь, в Москве, новую жизнь.

– Ну, наверное, – одобрила я. – Зачем же второй раз входить в одни и те же воды?

– Это ты так полагаешь. Я так полагаю, и моя мама – тоже. А вот наш дорогой Валерий считает не так.

– Он что, хочет вернуться назад? – удивилась я.

– Представь себе.

– И чем же он это объясняет?

– Объясняет тем, что он хочет летать. Вот и все его объяснения. – Она помолчала. – Он даже вчера сострил – что уж на него совсем непохоже.

– Да? И как?

– Сказал, что, если бы все молодые ребята могли летать, наркотики перестали бы продаваться.

– Ехать в дыру из Москвы, когда вся Россия рвется оттуда сюда… – я помолчала. – Глупо, но я бы поехала.

– Ну вот и я поеду! – произнесла вдруг Ленка очень решительно.

Я промолчала.

– Валерий сказал, что хочет пригласить на нашу свадьбу Сержа Валли и Машу.

Какое-то смутное подозрение закралось в мой ум.

– А Сержа-то каким боком?

– Наш авианосец за каким-то чертом прется в Венесуэлу, а наши сидят на нем. Будут с него взлетать и садиться. Вроде бы у них учения.

– Ну, а французы при чем?

– На обратном пути планируется опять остановка в Париже. Вроде как культурный обмен.

– Лен, ты хочешь свадьбу из-за Сержа Валли? – вдруг осенило меня. – Имей в виду, одна такая история уже была в «Унесенных ветром».

– Я не читала, – равнодушно сказала Лена. – А чем она кончилась?

– Плохо кончилась.

– Ну и пусть. – Ленка вздохнула и позвала официанта: – Принесите два кофе.

Я тут же поправила:

– Мне лучше чаю. Зеленого. Я не люблю кофе. – Действительно, во время моей беременности мне совершенно не хотелось кофе.

Нам принесли кофе и чай. И мне еще большой кусок торта.

– Когда будет свадьба? – спросила я.

– Когда вернутся из похода. Я собираюсь быть самой красивой невестой в Москве.

– Зачем тебе эта помпа?