Ты – всё - Елена Тодорова

Нечаев кривится. Но практически сразу же прикрывает эту гримасу ухмылкой.

— Да, я понял, Зая, моя Зая… Ты стала пиздец какой своенравной. Я готов считаться с этим. Клянусь. Только если ты, блядь, расскажешь, что этим переменам предшествовало.

Сглатываю инстинктивно, не осознавая, что душит меня мое же сердце. Нашпигованное осколками, оно теряет кровь. А с кровью — и вес. Всплывает в груди, словно утопленник. Разбухает в горле. Под воздействием боли принимается с бешеной силой сокращаться.

— Может, ты, Ян?.. Ты предшествовал? — шепчу безжизненным тоном.

«Сколько непролитых эмоций…» — думаю апатично, когда титан вновь увлажняется.

Откуда только? Откуда?

— Хочешь, чтобы я снова ушел из твоей жизни? — задает Нечаев единственным вопрос.

Ошпаривает не голосом — тот блеклый, подобен моему последнему. Нет, ошарашивает он своей прямотой.

А еще…

Моим очередным внутренним осознанием: я не хочу, чтобы он меня отпускал.

— Нет. Не хочу.

В столь серьезном вопросе выбираю исключительную честность.

Нечаев моргает, и уже в этом движении чувствуется облегчение. Вдох и выдох, которые подтягиваются после паузы, во время которой, он сглатывает и сжимает челюсти — эту реакцию обостряют.

Мое сердце екает, утяжеляется и, ухая вниз, освобождает горло. Только вот уходит эта чертова мышца гораздо ниже своего места. Устраивает дебош в районе моего желудка. Всколыхивает пресловутых бабочек в животе. И дает жгучие вибрации в промежность.

Я бы хотела сказать, что дает о себе знать проснувшаяся похоть.

Но…

Умом ведь понимаю, что это желание — индульгенция, чтобы прикоснуться к моему Яну-Титану. И он это тоже замечает. Когда кладу ладонь на щеку и ласково пробегаюсь пальцами по отросшей за день щетине, вздыхает и облизывает губы. Прижимаюсь к ним ненадолго.

Невинный поцелуй вместо прощания.

Глаза в глаза. Молнии между нами.

И…

Я ухожу. Он позволяет.

Сразу же направляюсь к айтишникам. И в принципе до конца рабочего дня занимаюсь делами, словно внутри все не растрепано в хламину.

После шести еду к Мадине, чтобы попросить кое-что из одежды.

— Я завтра куплю, — оправдываюсь устало. — Сегодня нет сил тащиться в ТЦ.

— Да без проблем, — отмахивается подруга. — По секрету: есть куча вещей, в которые я все еще не влезаю.

— Серьезно? — удивляюсь, покачивая Рокси, пока Мадя роется в шкафу. — В любом случае у тебя очень красивая фигура.

— Я знаю, — важно соглашается она. Не могу не улыбнуться. — А что именно тебе сейчас нужно?

— Какие-нибудь брюки для езды на мотоцикле. Я оформила прокат на три дня. Хочу сегодня с Ильей покататься.

— О. БО-ЖЕ. МОЙ! — восклицает Мадина, растягивая в поражении слоги. — Ты тому Нечаеву, который Титаниум, решила растрясти нервную систему? Он не загорится?

— Нет. Он тут ни при чем. Просто хочу заниматься тем, что нравится. И, естественно, буду это делать!

— Ну, смотри сама, конечно. Если город накроет ударной волной — будет на твоей совести, — смеется Мадя. — У меня есть класснючие кожаные брюки! На тебя должны клево сесть. Вот! Примеришь?

— Да… Думаю, подойдет. Еще бы майку и курточку.

— Все есть!

— Я у тебя душ приму, прости уж за наглость…

— Чувствуй себя как дома.

Юния Филатова: Мам, я сегодня у Андросовых останусь. Не волнуйся за меня. Обещаю, что завтра заеду.

Валерия Филатова: Хорошо. Спасибо, что написала.

Юния Филатова: Сделаешь вертуты с соленым творогом?

Валерия Филатова: Конечно. Обнимаю тебя, дочечка.

Юния Филатова: Я тебя тоже, мам.

Переписываюсь с мамой, пока сушу волосы. И в какой-то момент, испытывая реальную потребность, чтобы кто-то сгреб до хруста, едва сдерживаю слезы.

После ванной Валик с Мадиной, конечно же, уговаривают меня остаться на ужин. Долго не отпираюсь, потому как очень люблю их стряпню.

«Ян так странно пропал…» — то и дело звучит у меня в голове.

Бегу от мыслей, что прямо сейчас он, возможно, изучает мои вещи. Голова болит, когда пытаюсь представить, что способен там найти. Сердце сходит с ума от тревоги. Но поехать домой и столкнуться со всем этим вживую еще страшнее.

Не могу поверить и в то, что Нечаев просто дал мне свободу.

Чувствую, что знает, где я и с кем.

И эти ощущения получают подтверждение, когда я в восемь пятнадцать заезжаю на парковку у кафе. Не успеваю слезть с байка, в зеркало заднего вида замечаю влетающий на территорию АЗС черный мотоцикл.

Боже…

Бросаю взгляд на Илью и понимаю, что он удивлен не меньше моего.

38

Я не люблю розы. У них шипы.

© Юния Филатова

Ян останавливается, занимая парковочное место слева от меня. Вытягивая ноги, небрежно прочесывает задней частью берцев бетонную плитку. Слегка отклоняясь назад, поворачивает ко мне не только голову, но и верх заключенного в кожу крупного и мускулистого корпуса.

Смотрю на него, и от банального визуального восторга дух спирает.

А ведь кроме этого, к едва ощутимому запаху бензина примешивается аромат насыщенного и стойкого, тяжелого и острого, дико волнующего и сладко пьянящего, многогранного и яркого мужского парфюма.

Не знаю, как там с противопожарной безопасностью на АЗС, а я готова взорваться.

Подъем защитного стекла. Встреча глазами. Сплетение взглядов.

Упс, мадемуазель.

Ну да, ну да, Нечаев… Упс! Ты же здесь неслучайно.

Нет, не случайно. Ты ведь не думала, что я тебя отпущу?

Надеялась, что не отпустишь.

Немой, но пронзительный разговор.

Аура. Темная. Густая. Мощная.

Контакт. Чистый. Стремительный. Неразрывный.

И мое сердце тотчас скидывает броню. И обретает крылья душа. И разбивает дрожью тело. И в кончики пальцев вибрацией уходит ток.

Никто из нас не произносит ни слова. Молча оставляем байки и идем в кафе.

— Кому что? — сухо спрашивает Ян, едва занимаем диванчик у одного из столов.

— Я буду двойной бургер и кофе, — заказывает Илья.

— Мне только кофе, — отзываюсь я.

Титан Романович кивает и направляется к кассе. Невольно провожаю его высокую и крепкую фигуру взглядом.

Ян Нечаев в деловой тройке — охрененен.

Ян Нечаев в мотоциклетном костюме — охрененен вдвойне.

Поглядываю на него на протяжении всего времени, что он стоит у витрин. Оцениваю то, как свободно и непринужденно он держится. А заодно понять пытаюсь: зол ли? К чему мне готовиться? Как правильнее себя вести?

— Ты сказал, что мы встречаемся?

— Должен был сказать.

— Мм-м… — протягиваю понимающе. Но все же добавляю: — Мог бы предупредить, что приедет.

Пересекаемся с Ильей беглыми взглядами.

— А вот этого я не знал. Хотя должен был догадаться.

— Ну да… Я и