Американская звезда - Джеки Коллинз

– Не. Наверное, она тогда же бросила меня, – ответил он, стараясь говорить небрежно. – Я много раз писал ей, но она ни разу не ответила.

– Наверное, она вышла замуж за того высокого нудилу, с которым была помолвлена, – сказала Синдра, опуская стекло. – Стрик, так, что ли, его звали?

– Сток.

– А, да, Сток, – она хихикнула. – Противный тип. Эй, а помнишь тот новогодний вечер, когда он тебе сломал нос?

– Да, такой гад.

– А потом через несколько недель ты его избил.

– Хорошие были времена, – ответил он сухо.

– Ты когда-нибудь поедешь туда?

– А ты? – ответил он вопросом на вопрос. Она заколебалась.

– Только если стану звездой. Настоящей, знаменитой звездой. Я бы тогда приехала в роскошном лимузине и всем бы им показала, что я за человек, всем до единого. – И она воодушевилась при мысли об этом. – На мне было бы большое меховое манто, какие носит Дайана Росс, и какое-нибудь тоненькое платье, унизанное цехинами. И я бы привезла целый автомобиль подарков для Ареты Мэй и Харлана.

– Ты скучаешь о нем? – спросил Ник, останавливаясь у светофора.

Ее лицо погрустнело:

– Да, иногда, когда мне очень не по себе: когда я вспоминаю, как мы его бросили, я чувствую себя виноватой.

– Да, понимаю, что ты имеешь в виду. Но мы же не могли тогда его взять.

– Да, знаю.

– Эй, а может быть, мы оба прославимся и сможем тогда вернуться на побывку? Как, а?

Она радостно кивнула:

– Ага. И мы кое-что докажем этому проклятому городишке.

Когда он высаживал ее у дома, они столкнулись с Энни Бродерик, которая собиралась уезжать.

– Вижу, что вы нашли друг друга, – сказала Энни. – Он, значит, действительно твой брат?

Синдра радостно кивнула и прижалась к его руке:

– Абсолютно верно. А ты ему не поверила?

– Ну, вы не совсем одного цвета, – выпалила Энни.

– У нас один отец, но разные матери, – объяснила очень деловито Синдра.

– Но я просто заботилась о твоих интересах, – сказала Энни и взлохматила волосы. – Мне не хотелось, чтобы в твою квартиру вламывался чужой.

– Да, ты о ней позаботилась, и как следует, мне чуть не пришлось ночевать в автомобиле.

– Но, по крайней мере, ты заполучил автомобиль. И считай, что тебе повезло.

– Спасибо, Энни, – быстро сказала Синдра, чтобы разрядить обстановку.

– В чем дело? Что ее грызет? – спросил Ник, как только Энни уехала.

– Довольно трудно одинокой девушке в Лос-Анджелесе.

– А приятеля у нее нет?

– Она занимается только своей карьерой.

– А чем она, между прочим, занимается? Она что-то говорила вчера вечером, что спешит на занятия.

Синдра изумилась:

– А ты думаешь, чем она занимается? Чем вообще все и каждый занимаются в Лос-Анджелесе? Она, конечно, актриса.

– А как попасть на ее занятия? Нужно платить?

– Не знаю, никогда у нее не была. Поговори об этом с самой Энни.

– Может быть, и поговорю.

Через несколько недель Ник уже привык к лос-анджелесской жизни. Он по-прежнему работал в фирме «Великолепные лимузины» и жил в арендованной квартире на пляже. Он даже начал немного подрабатывать на стороне, стал лучше теперь питаться и через день звонил Синдре.

Но она говорила только о том, что предпринимает Рис, чтобы помочь ей сделать карьеру. А он не доверял Рису. На нем словно написано: «лицедей». Ник достаточно уже повидал в ресторане Кью Джи разных дешевых показушников и чуял это сочетание лживого шарма и дрянного нутра за милю. Но… это его не касалось, и Синдра была вроде счастлива.

Как-то он спросил у нее телефон Энни Бродерик.

– Зачем тебе? Хочешь пригласить ее куда-нибудь? – спросила Синдра.

Он об этом не подумал, но мысль была неплоха, особенно если ему захочется потом подробнее разузнать о занятиях. И к тому же ему хотелось лечь. Даже очень хотелось. Конечно, Энни была не совсем в его вкусе, слишком похожа на мальчишку и невысока, но он должен был признать, что тело у нее просто великолепное. И он уже давно этим не занимался. Он даже начинал скучать по Девилль.

Синдра дала ему телефон. Он выждал день и позвонил.

– Хотел бы угостить тебя ленчем, – сказал он, ожидая услышать немедленное согласие.

– Зачем? – спросила она подозрительно.

О черт, тут еще надо приложить труд, чтобы она согласилась.

– Потому что мы вроде бы уже знакомы, а у меня здесь мало друзей.

Она молчала.

Он готов был приложить некоторые усилия, но не так уж, чтобы очень стараться. Подумаешь, большое дело.

– Так хочешь позавтракать или нет? Она без особой охоты сказала:

– Ну, может быть.

«Неужели она не понимает, что ей звонит сам Ник Анджела?»

– «Может быть». Что это значит?

– Ну… ты можешь заехать ко мне на работу?

– Скажи куда.

– В «Прекрасное тело» в Санта-Монике.

– Ты что, смеешься? Какое еще «Прекрасное тело»?

– Это клуб здоровья.

«Великолепные лимузины». Теперь вот «Прекрасное тело». Любят они в Лос-Анджелесе питаться иллюзиями.

– О'кей, – ответил он.

– У меня перерыв в полдень.

– Приеду.

«Прекрасное тело» размещалось в большом белом здании в Санта-Монике. Здесь было полно людей, снующих туда-сюда, все в шортах, майках, теннисках, в лифах без плечей, трико – одним словом, во всевозможной одежде для досуга.

– Чем могу помочь вам? – спросила калифорнийская блондинка, торчащая за столом в приемной, в белой фирменной рубашечке, под которой угадывались острые грудки.

– Мне нужна Энни Бродерик, – сказал он, оценивающим взглядом окидывая ее прелести.

Она поймала его взгляд, затрепетала длинными наклеенными ресницами и улыбнулась:

– О, вы, наверное, Ник…

Он удивился, значит, Энни говорила о нем, может быть, он нравится ей больше, чем она позволяет себе показать.

– Она где-нибудь поблизости?

– Она переодевается. И выйдет к вам через минуту. – Улыбка стала еще ярче. – Как я понимаю, вы у нас в городе недавно.

– Да, пожалуй.

– А как вы познакомились с Энни?

– Она живет в том же доме, что моя сестра, – сказал он и понял, что девушка не носит лифчика.

– М-м-м… – Девица жадно его разглядывала. – Хотелось бы мне тоже там жить.