Влюбленные антиподы - Ольга Горышина

— Даш, это уже не смешно, — но Кузьма смеялся.

У меня не было нормальной первой ночи из-за моей дури, а последней не будет из-за дури моего организма, который не просто так крутил мне живот и мучал головной болью. Не из-за вина…

— Это как раз-таки смешно! — в открытую смеялась я. — Но с учетом того, что мы пока еще не выстирали постельное белье…

Лицо Кузьмы сделалось таким серьезным, что я не смогла закончить фразу. А вообще чего сотрясать лишний раз воздух, он ведь понял, о чем я хотела сказать…

— Не сочти за наглость, но я все же спрошу: тебе там внутри разве не больно?

Сейчас мне вообще не было больно. Поэтому я так и удивилась, увидев на туалетной бумаге кровь.

— Нет, — отрубила я путь к отступлению.

Отступлению Кузьмы, я никуда бежать и не собиралась. Я не отдаю природе свое последнее право на Тихонова! Который не двигался с места и даже руки ко мне не протянул.

— Чего ты боишься? Можно даже не предохраняться сейчас…

Мой голос чуток ослаб, а его все так и не проявился.

— Кузь, у меня все равно ничего нет… И аптека закрыта.

— Все так серьезно? — у него наконец прорезался голос. — Я утром сгоняю к открытию супера, если ты мне скажешь, что купить.

Мое лицо тоже превратилось в трагическую маску греческого театра.

— А мне откуда знать, что у них есть. Любые прокладки… Если ты знаешь…

— Я знаю, — обрубил он возможный монолог.

Нет, для меня он был невозможным. Даже после всего пережитого вместе, мне было как-то неловко обсуждать с ним средства гигиены.

— По старинке никак? Там есть чистые полотенца для рук. Их много. Просто выкинешь утром, — и, заметив мое колебание, почти выкрикнул: — Даша, никто не заметит отсутствия пары полотенец, если ты про это?

— Я не про это…

Я думала про то. То самое, которое он мягко обошел стороной. Тогда я, стиснув ноги, присела на соседний стул.

— Даш, — он скинул с себя мои руки. — Я знаю, что девочкам в это время плохо. Не надо секса, я серьезно… Ну не последний же раз, блин!

Он повысил голос. Чтобы я точно расслышала, да?

— Не последний? — все равно переспросила я. — У нас завтра самолет, — добавила уже почти шепотом.

— И что? — он нервно дергал плечами, точно замёрз. А была жара. Кондиционер мы зачем-то выключили. — Ты разве не зайдешь ко мне на чашечку кофе? — он смотрел мне в глаза, и я приказала себе не моргать. — Я бы тебе показал свои медали за бег…

Он сделал паузу или я перестала просто слышать — он оглушил меня своим признанием. Разве признания не было? Для кого как… Он ведь раньше говорил, что мы больше не встретимся.

— Мне же надо будет вернуть тебе рюкзак, — выдала я все так же шепотом. — Так что зайду…

Мы смотрели друг другу в глаза долгую минуту, и я моргнула первой.

— Даже не рассматриваешь вариант с сентябрем?

Я молчала. Чего его рассматривать? Я бы поехала… Сомневаюсь, что что-то кардинально поменяется в моей личной жизни за это время.

— А я действительно буду тебе здесь нужна?

Ну когда же мой голос вернёт себе нормальную громкость?

— Даш, ты хочешь поехать или нет? — А ему бы громкость снизить… — Поехать со мной?

— Да, хочу! — выкрикнула я и ужаснулась силе своего голоса. — Я, кажется, ещё и простыла… — соврала я, краснея.

Кузьма не стал комментировать. Поднялся со стула и скомандовал.

— Иди в ванную. Разбирайся со своими делами, а я проверю, что с нашими полётами все нормально.

Но он занимался не полётами, а наливкой. Когда я вернулась ополотенченная, она уже ждала нас на подносике в красивых рюмочках.

— Есть тост? — спросил тот, кто ее туда налил.

Я по-привычке отрицательно мотнула головой.

— За сентябрьский отпуск!

Вопрос или не вопрос? Да, конечно, не вопрос. Я улыбалась. Кузьма тоже. Как просто все разрешилось. И плевать, что будет между отпусками и между нами. Нет, нужно будет что-то сделать, чтобы он не передумал брать меня. Именно меня!

Сердце билось так безумно, что заставляло мой ноготь стучать по стенке рюмки — дзынь, дзынь, дзынь, дзынь… Как звоночек. Да-да, тот самый, что выдергивает людей из спячки или из варения в собственном соку. Или это так дрожит лучик надежды, который забрезжил в конце туннеля под непонятным названием "Жизнь"? Жизнь вдвоём? Нет, но уже и не совсем порознь. Раз он назначил мне второе свидание…

— Даш, пей… Последние капли амброзии.