Любовь и золото - Игорь Зарубин

— Никита… — с трудом прошептала она. — Обещай мне, что ты меня никогда не забудешь.

Никита постарался ее успокоить, сказал, что все будет нормально, скоро Бейра, где есть врачи, она выздоровеет…

Надя только улыбалась. А к полудню ее не стало.

С некоторых пор в Бейре появился странный человек. Он жил в маленькой, сколоченной своими руками, лачуге на окраине городка. Никто не знал, откуда он приехал и почему поселился именно здесь. Он не общался ни с кем из местных жителей. По-португальски он знал всего несколько слов и, судя по всему, не пытался пополнить свой лексикон. Говорил он мало, да и то в основном с хозяином портового кабачка, когда просил налить ему виски.

Подрабатывал он разгрузкой время от времени заходящих в Бейру грузовых судов. Но чаще всего его видели сидящим в одиночестве на берегу и вглядывающимся в бескрайние просторы океана.

Как-то раз на рейде порта Бейры встал большой океанский лайнер. Капитан сошел на берег, чтобы, по обычаю, познакомиться с комендантом порта. Потом он — тоже, видимо, по обычаю — заглянул в портовый кабак, чтобы пропустить рюмку-другую. Усевшись за один из столиков, капитан огляделся.

Его внимание привлек сидящий у окна человек с длинными светлыми волосами и густой бородой. Капитан лайнера подошел к нему, пригляделся, и лицо его расплылось в улыбке.

— Здравствуйте, мистер Назаров, — протянул он руку сидящему у окна.

Бармен очень удивился. «Неужели капитан такого большого и солидного судна знаком с нашим пьянчужкой?» — подумал он.

Объяснялось все довольно просто. Океанский лайнер носил романтическое название «Уайт Свои».

Никита очень обрадовался, увидев капитана. Они выпили, немного поговорили. Никита спросил, какие новости в Европе.

— Как? — удивился капитан. — Вы не знаете, что на вашей родине произошла революция? Уже целый год газеты только об этом и пишут. Царь расстрелян. Власть перешла в руки большевиков. Все имущество частных компаний национализировано. Кошмар!

Потом он долго рассказывал о бизнесе, которым издавна занималась его семья. Это была торговля слоновой костью. По словам капитана, в последнее время спрос на нее в Европе резко возрос.

Примерно через полчаса капитан встал, тепло попрощался с Никитой и вышел из кабака.

После его ухода Никита заказал еще рюмку и, глядя на то, как капитанский ялик движется по бухте, крепко задумался.

Уже через полгода Никита Назаров, одетый в роскошный кашемировый костюм-тройку, отплывал в Гамбург. Оттуда он надеялся по суше добраться до теперь уже Советской России.

В руках у него был небольшой, невзрачный с виду чемоданчик, который содержал в себе несколько десятков тысяч североамериканских долларов, вырученных от продажи слоновых бивней из устья реки Замбези.

У Никиты были большие планы. Газеты сообщали, что в России царят голод и разруха, что у правительства нет валюты на закупку продовольствия. Он надеялся на то, что деньги, лежащие в его чемоданчике, хоть немного помогут молодой республике.

Перед самым отплытием он пришел на местное кладбище.

За это время могильный холмик уже успел осесть. Скромный памятник — ангел на коленях — был надгробьем. Стая пестрых птиц сорвалась с деревьев и улетела, словно из чувства такта оставляла Никиту наедине с его горем.