Дочь торговца шелком - Дайна Джеффрис

Восемнадцать месяцев спустя – ноябрь 1955 года, Париж

Отец Николь жил на верхнем этаже обшарпанного готического здания на углу в квартале Маре, в Париже. Он сказал, что купил эту квартиру из-за вида. Живя наверху, он видел улицу на несколько миль и не обращал внимания на то, что происходит внизу. Отец не был прикован к постели, как думала поначалу Николь, но она с облегчением увидела, что старый скрипучий лифт все еще работает. Девушка стояла на балконе и смотрела вниз на улицу. Напротив, тоже на углу, находилась парикмахерская, но отличало это место даже не то, что тут постоянно собирались проститутки, а невероятно яркие цвета волос у женщин, которые посещали заведение. Отцу не было до этого дела. Здесь находилось его любимое кафе, где он утром выпивал горячий шоколад, а также рынок со свежими продуктами, пекарня и мясная лавка. Он был доволен, что, учитывая его прежнюю привязанность к Вьетнаму, удивляло Николь. Однако столь простой образ жизни, казалось, устраивал его, да и здоровье улучшилось.

Благодаря прекрасному парижскому врачу полностью восстановилось здоровье и самой Николь. Это заняло больше времени, чем она ожидала, но Марк все время повторял, что она недооценивала то, как пострадала во время своего опасного путешествия на юг и какой хрупкой была после заключения.

Она облокотилась о замысловатые перила балкона и взглянула на Париж, желая запечатлеть эту картину в памяти.

– Мама! – позвал ее детский голосок.

За мячом прибежала Селеста, рыжеватые кудряшки подпрыгивали, окружая милое личико с ярко-голубыми глазами.

– Я же просила не играть здесь в мяч!

Девочка выглядела такой счастливой и спокойной, такой довольной собой и, к счастью, не помнила ничего о прошлом. Николь посмеялась, подняла дочь на руки и покружила ее. Селесте это нравилось, и она попросила еще, но время было на исходе.

– Иди поиграй с дедушкой. Я должна упаковать вещи.

Селеста побежала обратно в гостиную, а дедушка усадил ее на колени. Она принялась целовать его в щеки. Николь последовала за дочкой.

– Я буду скучать по тебе, малышка. – Отец Николь поцеловал девочку в щеку.

– Ты будешь нас навещать, – ответила Николь.

Она не винила отца в прошлых поступках. Какой в этом смысл? Все они совершали ошибки, порой кошмарные. Они с отцом во многом разобрались, правда не без слез.

– Николь, я буду скучать по тебе, – сказал он.

– Moi aussi, Papa^[18].

– Ты будешь говорить с Селестой на французском? – спросил он. – Не только на английском?

Николь кивнула и посмотрела на часы.

Скоро приедет Марк, и они планировали поехать на юг, чтобы навестить Лизу в ее домике в Нарбонне. Николь с нетерпением ждала встречи со своей старой подругой после такой долгой разлуки. После этого они собирались лететь в Лондон, а потом в Вашингтон, в США. Новая работа Марка в службе безопасности, к счастью не в качестве агента ЦРУ, обеспечила Николь финансовой поддержкой, чтобы начать свой собственный бизнес по продаже шелка. Она уже работала с парижским домом мод.

Раздался звонок в дверь, и отец заговорил в домофон. С тех пор как они догнали Сильвию на корабле, Марк невероятно поддерживал Николь, хотя временами ей казалось, что они никогда не достигнут спокойствия. Сильвия замкнулась в себе и оставалась молчаливой весь путь до Франции. Николь вздохнула, вспомнив путешествие. Сейчас Сильвия проходила лечение, избавляясь от проблем с психикой, которые преследовали ее с самого детства, и это радовало Николь, однако сестре приходилось постоянно находиться в клинике. Все молились за ее выздоровление. Прежде чем отправиться на юг, Николь решила свозить Селесту к тете.