Безупречный - Элси Сильвер

— Я тоже, принцесса. Например, отвести тебя в главный дом и представить будущую миссис Итон. Может быть, поцелуемся с тобой сегодня вечером в «Спур», чтобы все говорили об этом. Но сначала, — я кладу ее на матрас, наслаждаясь слабым смешком, который вырывается у нее, — я собираюсь провести день, слушая, как ты выкрикиваешь мое имя.

Она смеется и поднимает руку, чтобы посмотреть на свое кольцо. Она выглядит такой чертовски счастливой.

А видеть ее счастливой…

Видеть ее счастливой — это все.

И я тоже счастлив, потому что застрял на ее орбите на всю оставшуюся жизнь.

Бессердечный (фрагмент)

Кейд

Взгляд Люси Рид устремлен в мою сторону. На мой вкус, он выглядят чересчур оценивающе.

— Ну, я люблю заниматься декоративно-прикладным искусством. В свободное время я много занимаюсь скрапбукингом. Вязанием. Мне кажется, Люк с удовольствием занялся бы вязанием. Ты так не думаешь, Кейд?

Я почти смеюсь над тем, как она мурлычет мое имя. Кроме того, я бы хотел посмотреть, как кто-нибудь заставит Люка сидеть неподвижно достаточно долго, чтобы взять в руки две заостренные палочки и что-нибудь сотворить.

Она улыбается Саммер, невесте моего младшего брата, прежде чем добавить:

— Ты знаешь, как это бывает. Нам всем нужны какие-нибудь женские увлечения, правда ведь?

Я слышу, как мой отец, Харви, хихикает с того места, где он сидит в углу комнаты. Подбор няни превратился в полноценное семейное дело.

И в настоящий кошмар.

Саммер сжимает губы и выдает легкую фальшивую улыбку.

— Да, конечно. — Я почти фыркаю. Для Саммер женское увлечение заключается в том, чтобы сидеть на корточках в спортзале и мучить взрослых мужчин, называя это «личными тренировками». Она лжет сквозь свои чертовы зубы, но вполне возможно, что она все еще достаточно новенькая в городе, чтобы Люси не знала об этом.

Или, может быть, Люси ведет себя как язвительная стерва по отношению к моей будущей сестре.

— Хорошо. — Я встаю. — Что ж, спасибо. Мы свяжемся с вами.

Люси, кажется, немного озадачена тем, как быстро я сменил тему разговора, но я услышал и увидел все, что мне было нужно.

И манера общения с врачебным тактом — не моя сильная сторона. Я из тех, кто резко срывает пластырь.

Я разворачиваюсь, опускаю подбородок и выхожу, пока не стало слишком очевидно, что я увидел ее протянутую руку и просто не позаботился о том, чтобы ее пожать. Практически топая, я иду на кухню и опираюсь руками о стойку для разделки мяса, которая вплотную примыкает к окну. Мой взгляд скользит по открытой плите. Через вершины Скалистых гор, которые вздымаются к небесам.

Этот вид, дикий и состоящий из скал, в начале лета расцветает красками — трава слишком зеленая, небо слишком голубое, а солнце достаточно яркое, чтобы все немного размыть и заставить вас прищуриться.

Бросив несколько кофейных зерен в кофемолку, чтобы приготовить свежую заварку, я нажимаю на крышку. Звук наполняет дом, а я стараюсь не думать о том, что собираюсь делать со своим ребенком следующие пару месяцев. Это приводит к тому, что я начинаю корить себя. Чувствую, что должен сделать для него больше. Уделять ему больше времени.

Но эти мысли непродуктивны.

У звука кофемолки есть дополнительное преимущество — он заглушает любезности, которыми мой папа и Саммер обмениваются с Люси у входной двери.

Не мой дом, не моя ответственность. Мы проводим собеседования с нянями в главном фермерском доме, где живет мой отец, потому что мне не нравится впускать в свой дом случайных людей. Особенно тех, кто смотрит на меня так, будто я их билет к воплощению какой-то странной маленькой фантазии о счастливой семье.

Отец, напротив, с радостью устроил бы здесь ночлег с завтраком и чертовски наслаждался бы заботой о людях. С тех пор как он получил травму и передал ранчо мне, он как будто просто бродит вокруг, общаясь с кем-нибудь круглыми сутками.

Я наблюдаю, как мелкие зерна сыплются в белый бумажный фильтр в верхней части кофеварки, а затем поворачиваюсь, чтобы наполнить кофейник водой.

— Поздновато для чашки кофе, тебе не кажется? — Входит отец, Саммер не отстает.

Они понятия не имеют. Я сегодня наелся кофе по горло. Почти на нервах.

— Просто готовлю его для тебя на завтрашнее утро.

Саммер фыркает, а отец закатывает глаза. Они оба знают, что я полон дерьма.

— Ты был не очень мил с ней, Кейд, — такова его следующая мысль. И теперь моя очередь закатывать глаза. — На самом деле ты был проблемой во всем этом процессе.

Скрестив руки на груди, я прислоняюсь спиной к столешнице.

— Я не очень хороший. И я с радостью брошу вызов, защищая своего ребенка. — Клянусь, губы моего отца подергиваются, когда он садится за стол и закидывает ногу в ботинке на колено. Саммер просто стоит, прислонившись бедром к дверному косяку, и смотрит на меня. Иногда она так делает, и это нервирует.

Она умная. Хоть и не подает виду. Клянусь, я слышу, как крутятся шестеренки в ее голове, но у нее не слишком длинный язык, так что никогда точно не знаешь, о чем она думает.

Она мне нравится, и я рад, что моему младшему брату хватило ума надеть кольцо ей на палец.

— Ты милый, — задумчиво говорит она. — По-своему.

Я прикусываю губу зубами, потому что не хочу доставлять им удовольствия видеть, что меня позабавило это высказывание.

Она вздыхает.

— Послушай, это все, кого мы собеседовали. Я изо всех сил старалась отсеять претендентов, которые казались менее заинтересованными в том, чтобы проводить время с Люком, и более заинтересованными в том, чтобы проводить время с… тобой.

— Ох, мальчик, — папа хлопает по столу, — и их было несколько. Кто знал, что женщины охотно согласятся терпеть твои хмурые взгляды и плохое настроение? Зарплата не так уж хороша.

Я хмуро смотрю на него, прежде чем снова переключить свое внимание на Саммер.

— Ты недостаточно тщательно отобрала. Я хочу кого-то, кто не проявляет ко мне никакого интереса. Никаких сложностей. Может быть, они могли бы быть счастливы в браке?

— Женщины, счастливо состоящие в браке, не захотят жить в твоем доме все лето.

Я ворчу.

— А как насчет кого-нибудь из другого города? Кого-то, кто не знает нашу семью. И обо всех моих проблемах. Кого-то, кто не спал ни с одним из моих братьев. — Мой нос морщится. — Или моим отцом.

Отец издает легкий сдавленный звук, почти смех.

— Я