Безжалостная нота - Нелия Аларкон

Мои глаза наполнены слезами. Его глаза наполнены великолепной янтарной жадностью.

Владеть мной. Владеть мной полностью.

Дыхание перехватывает в груди, и я стону.

— Мне нужно почувствовать тебя.

Датч выпрямляется и облизывает губы. Его глаза яркие, почти лихорадочные, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Еще нет.

Он снова берет мою грудь в рот, оставляя на коже еще один горячий след в виде синяка. Я уже вибрирую от жара, и от одного лишь щелчка его языка моя голова взлетает вверх.

Я хочу большего, и он это знает. Его светящиеся янтарные глаза говорят мне, что я должна сделать только одно.

Наступает тишина.

Растягивается. Натягивается.

Я одновременно ненавижу и жажду его, пока он ждет, что я скажу.

Я тяжело сглатываю, сердце колотится. Теперь ничто не имеет смысла.

Ничего, кроме того, что я готова.

— Сейчас. — Шепчу я.

Он мрачно усмехается, и мне хочется ударить его по лицу.

— Ты уверена, что готова, Брамс?

Когда он снова дразнит меня своими пальцами, я тихонько хнычу. Я чувствую острую боль в теле, напряжение, которое подталкивает меня к грани.

— Ты уверена? — Спрашивает Датч.

Его лицо раскраснелось, а волосы торчат вверх от того, что я их схватила.

Мой первый раз.

Моя V-карточка.

Человек, который предлагает мне сделать это, — поврежденный зверь, который хочет обладать мной.

Он — чертов Датч Кросс.

И я его ненавижу.

Ненавижу за то, что он такой самодовольный.

Ненавижу, как мое тело реагирует на него.

Ненавижу, что он постоянно был рядом, спасал меня, выручал, когда я нуждалась в ком-то, но не могла попросить.

И я больше не могу сдерживаться.

Я хочу большего.

Я хочу всего.

Протянув руку, я ласкаю лицо Датча и наблюдаю, как холод исчезает, пока не остается ничего, кроме сырых эмоций. Жестокий принц Redwood не просто онемел. Разве это не сюрприз?

Его взгляд падает на мой, и у меня перехватывает дыхание. В лунном свете, ласкающем черты его лица и точеную челюсть, он не выглядит настоящим.

Я задыхаюсь, поднимая белый флаг.

— Это моя мольба, Датч.

Рука Датча сжимается на моем бедре.

— Спальня.

— Нет. — Требую я. — Я не могу ждать.

Меня трясет. Теперь, когда я уже обнажила свою потребность, мне не составляет труда умолять его.

— Расслабься, — говорит его взгляд, такой горячий и острый, что я делаю все наоборот.

Честно говоря, я могу разрыдаться от того, как я заведена.

— Ты должна хотя бы лежать на кровати, Брамс. Это твой первый раз, черт возьми.

— Хватит болтать, возьми меня сейчас же.

Его губы касаются моих, и, когда я поднимаю взгляд, вижу глаза, похожие на раскаленное небо.

— Скажи, если будет больно.

— Скажу.

Он откидывается назад, стягивая с себя джинсы, а затем боксеры.

Я задыхаюсь от его вида, густой жар ползет по моей плоти. Я так напугана, что едва замечаю, как хрустит обертка.

— Дыши со мной, Брамс. — Говорит он, надевая защиту. — Расслабься.

— Я расслаблена. — Огрызаюсь я, стуча зубами.

Он усмехается и целует меня в лоб. Его пальцы проникают в мои, переплетая наши руки.

— Посмотри на меня, Кейди. Посмотри на меня.

Я падаю в его янтарные глаза.

Его колени раздвигают мои бедра.

А потом он там. Его так много. Достаточно, чтобы разорвать меня на части.

О чё...

Больно.

Боль пронзает меня насквозь, и Датч отстраняется, целуя меня и снова возбуждая, прежде чем попытаться во второй раз.

— Детка, держись. — Рычит Датч, абсолютно уверенный в себе. — Теперь ты готова.

Я все еще помню боль, и у меня сдают нервы, когда он погружается в меня, как меч. Беспощадный. Гипнотический.

— Датч.

Его имя — молитва.

Его ответ — ворчание чистой концентрации.

Он замирает, позволяя мне приспособиться. Позволяет жжению и наслаждению найти свое место в моем теле.

Затем он погружается глубже.

Еще.

Еще.

И когда я уже уверена, что во мне не осталось места, он толкает еще дальше.

Что-то внутри меня ломается.

Мой мозг замыкается.

Датч осыпает влажными поцелуями мою челюсть, горло, шепчет мне на ухо.

Так красиво.

Такая чертовски тугая.

Я держу тебя, Кейди.

Я уверена, что умру от инферно, сжигающего меня насквозь. Уверена, что сойду с ума.

Но я обнажаю себя перед ним, раздвигаю бедра, приглашаю его дальше. Я приподнимаюсь на локтях, впиваясь в его рот сладкими, нервными поцелуями, чтобы показать, что я не боюсь. Я не такая хрупкая, как он думает.

— Кейди. — Простонал он.

На его шее проступает вена.

Мое сердце замирает, когда я вижу, что делаю с ним.

Сила.

Потребность обладать им, наблюдать за выражением чистого страдания и животного желания на его лице делает меня слабой.

Каждый вдох распирает меня.

Как будто меня натерли до крови. Боль все еще есть, но удовольствие такое же острое.

И когда его орудие тела движется мне навстречу, требуя, а затем приказывая ощутить каждый жестокий дюйм его тела, я уверена, что это грубое вторжение убьет меня.

Яростный жар.

Невыносимая энергия.

Я держу его так, словно наступил конец света.

А может, так оно и есть.

Может быть, сегодня упадет небо.

Ох...

Но какой же это путь.

43.

ДАТЧ

Несколько раз за ночь я задаюсь вопросом, выдержит ли кровать Каденс все эти раскачивания. Но каким-то образом она не ломается. Она стоит непоколебимо, скрипит, стонет и дрожит, но ни разу не пошатнулась под нами.

В воздухе пахнет безрассудством и похотью.

Он обдает мое тело жаром и заставляет меня бессильно контролировать себя.

Проклятье. Она накрутила меня слишком сильно, слишком высоко, слишком близко к тому, чтобы отдать все.

Я обещал быть нежным. В конце концов, это ее первый раз, и я знаю, что со мной много возни, но я не был готов к вспышке энергии, которая лишила меня самоконтроля.

Она потрясающая.

Неприхотливая.

Такая, такая мягкая...

Я потерял контроль над собой в тот момент, когда почувствовал ее напряженное маленькое тело и увидел, как она бьется подо мной. В этот момент я превратился в животное.

Она была так готова ко мне, так совершенна.

А мысль о том, что я у нее первый, что я иду туда, куда еще не ступала нога мужчины, заставляла меня сходить с ума.

К моей чести, я