Темные удовольствия - Мила Кейн

— Отъебись, я — Рэй.

— Думаю, Говнюк тебе подходит больше, но как скажешь. Рэй… ты распускаешь руки со всеми официантками или только с одной?

— Я не распускал руки, — начал он.

Я наклонился вперед и врезал кулаком в его мягкое брюхо.

— Вот что ты будешь получать за каждое вранье. Тщательно подбирай свои следующие слова.

— Ты схватил не того, я не понимаю, о чем ты говоришь, — пробормотал Рэй, защищаясь. Тем не менее его маленькие глазки забегали по сторонам.

— Думаю, ты точно знаешь, о ком я говорю. Ева.

— А что с ней?

— Ты хватаешь за задницы всех официанток или только ее?

Рэй пожал плечами.

— Это просто внутренняя шутка. Мы давно знакомы. Я хожу сюда уже много лет.

— Ты думаешь, она находит это забавным?

Рэй пожал плечами.

— Если она не понимает шуток, это не моя проблема. Отвали от меня, или я вызову полицию.

— Копы принадлежат моей семье. Ты трогал всех официанток или только ее? — процедил я, с каждой секундой злясь все сильнее. Мысль о том, что эта свинья может просто прикасаться к кому хочет, заставлять их чувствовать себя некомфортно и уязвимо, лишать их свободы воли… Это пробудило самую жестокую часть меня, и я вскипел от гнева.

— Я ничего не делал, — настаивал Рэй.

— Я видел тебя.

— Ты все неправильно понял!

— Я тебе не верю, Рэй.

Новый удар пришелся ему в челюсть. Мои ребра ныли из-за избиения Ашера, но, несмотря на травмы, я мог справиться с таким человеком, как Рэй, в свой худший день.

— Я видел тебя. Ты напугал ее. Унизил ее. Ты должен заплатить за это.

Он как раз выпрямлялся, когда я схватил его за руку и с силой впечатал в стену, сжимая запястье в жестком захвате. Медленно я вывернул запястье, пока его кости не захрустели под моей рукой.

Лицо Рэя покраснело. Его свободная рука беспомощно цеплялась за меня. Я не испытывал к нему никакого сочувствия. Ублюдок расстроил Еву. Он заслужил все, что с ним приключилось, и даже больше.

— Тронешь ее, и тебе придется иметь дело со мной. Тронешь другую официантку, и тебе придется иметь дело со мной… Придешь в эту закусочную еще раз, и ты — труп.

Его запястье сломалось, и он зажал рот другой рукой, чтобы заглушить крик.

Я отпустил его, наблюдая, как он падает на колени, хватая ртом воздух.

Я сделал несколько шагов назад.

— Увидишь ее на улице — поворачивайся и иди в другую сторону. Понял?

Рэй поднял на меня глаза.

— Почему тебя вообще волнует какая-то маленькая шлюха? Их пруд пруди…

Остальное я не расслышал. Я схватил его за другую руку и вывернул ее с такой силой, что щелчок был похож на выстрел.

Некоторые люди были слишком тупы для предупреждений. Им нужен был полноценный урок, как Рэю. Я был более чем счастлив научить его.

Десять минут спустя я оставил Рэя в конце парковки, оплакивающего свои сломанные запястья, и направился обратно к своей машине. Я оставил в ней кольцо и телефон. Пришло время забирать Еву домой.

Я заглянул в окно закусочной и замер.

В кабинке сидела женщина, одетая во все белое. Светлые волосы и когтеобразные ногти выдали ее еще до того, как она наклонилась вперед и стало видно ее лицо. Она сосредоточенно разговаривала с человеком, сидящим напротив нее. Затем вытащила из сумки большой желтый конверт. Он был выпуклым, давая мне весьма ясное представление о том, что находится внутри.

Деньги. Она платила за молчание.

Колетт улыбнулась своей собеседнице, не подозревая, что за ними наблюдают, и я, пошатываясь, побрел к машине, борясь с желанием вырвать.

Однако не Колетт, сидящая в закусочной «Чикади», опустошила мое сердце.

Это была женщина, сидящая напротив нее и спокойно принимающая толстый конверт с деньгами.

Ева.

28. Ева

Я думала, что шлепок Рэя по моей заднице и ожог руки о плиту — это худшее, что могло случиться со мной сегодня, пока в закусочную не вошла Колетт и не села в моей секции.

Она презрительно огляделась по сторонам и, поймав мой взгляд, жестом подозвала меня к себе. Я нырнула в подсобку и включила диктофон на телефоне, прежде чем спрятать его в карман.

После чего отправилась в зал, чтобы обслужить худшую женщину, которую я когда-либо встречала.

— Что Вам нужно? — напряженно спросила я.

— Несколько минут твоего времени.

— Я работаю.

— Тогда запиши на меня самое дорогое блюдо из меню или всё, что есть меню, если хочешь… это даст мне право на пять минут?

Я села, твердо решив взять с нее плату за всё меню.

— Чем я могу Вам помочь?

— Я знаю, ты слышала тот досадный разговор между мной и Беком. Мы должны поговорить об этом, пока у тебя в голове не появились глупые идеи.

— Не думаю, что нам есть о чем говорить.

— Ох, но это так. Видишь ли, ты должна понять, что у Беккета долгая история лжи и манипуляций. С самого первого дня, как я вышла замуж за его отца, он планировал найти способ убрать меня из своей жизни. То, что ты услышала, — всего лишь способ, которым он хотел добиться этого.

Я неловко поерзала.

— Вы хотите сказать, что весь тот разговор был ложью? Вы не говорили Беккету ничего подобного. Всё звучало так, будто Вы действительно надругались над своим пасынком, когда он был несовершеннолетним.

— Я подыгрывала ему, дорогая. Бек нестабилен. Мы были вместе, но он инициировал это, а после решил, что сможет перевернуть ситуацию и притвориться жертвой. Не позволяй ему одурачить себя. Время, которое мы провели вместе, было самым ярким событием в его нескладной, глупой жизни, и если он говорит что-то еще, он лжец. Реакция тела не может лгать…

— Он был ребенком. Реакция тела не имеет значения… Он был ребенком, а Вы — преступница.

Колетт усмехнулась.

— Твоя неопытность дает о себе знать, Ева. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Избавь меня от своих детских обвинений. Это скучно.

Я уставилась на нее. Мне хотелось разразиться гневной речью, противостоять ей, но каковы были шансы, что Колетт сломается и признается в том, что она насиловала Беккета? Абсолютно нулевые. Однако это не значило, что я не могла уличить ее в чем-то другом. Возможно, в том, что так же сильно испортит ей жизнь.

— Когда я увидела Вас здесь, то решила, что Вы пришли