Серебряная мантия - Л. К. Стивен

На данный момент Леван ее переиграл. Своим умом, безграничной силой и оковами контроля, в которые они с отцом захватили весь город.

«Все контролирую я».

«Я всегда побеждаю».

Спустя двадцать — а может, четыреста — минут, Авируна отвела Саффрон в кабинет Лириана. Липкая пленка исчезла с кожи Кастиан. Ей на смену пришла расслабленная улыбка, вялость в конечностях, а запах черной вишни стал лишь сильнее.

Казалось, каждый шаг по коридору приближал Сафф к виселице.

Авируна постучала в дверь кабинета главаря, и та распахнулась.

Рассо у ног Саффрон напрягся, насторожился, его белые глаза были распахнуты и так и пылали. Заметив стоящего у камина Лириана, луноволк низко, угрожающе зарычал. Это удивило Сафф, ведь Рассо принадлежал жене главаря долгие десятилетия, а с ней был знаком всего пару недель. Видимо, магические существа могли быстро сменить сторону в эпоху разрушений, как например драконы, покинувшие династию Резаран.

— Удачи, — прошептала Авируна Саффрон на ухо и ушла.

Лириан, Сафф и Рассо остались втроем.

Деревянный медальон на ее шее светился чистейшим ядовито-зеленым цветом.

Саффрон оглядела кабинет в поисках любых признаков того, что Мала и Мэрина взяли в заложники, но не обнаружила никаких следов борьбы или призрачных запахов краски для шелка и печенья с пряностями.

Лириан так смотрел в удушливо-горячее пламя, словно хотел предсказать по углям собственное будущее. Его руки были сцеплены за спиной, в узловатых пальцах виднелась палочка. В позе сквозила самоуверенность, будто он точно знал, что Сафф не осмелится на него напасть. Либо Лириан по-прежнему каким-то образом продолжал верить в клеймо.

— Придется ли нам проходить через фарс, в котором ты будешь притворяться, что не замешана в произошедшем? Или ты просто признаешься, и мы пойдем дальше? Я в любой момент могу попросить Левана перенести сюда твоих дядей. Все закончится очень быстро.

— Я не замешана в произошедшем. — Саффрон едва сдерживалась, чтобы не выстрелить ему в спину смертельным заклятием. — А справедливое расследование — это не фарс.

Лириан обернулся к ней. Пламя из очага отбрасывало резкую тень на его крючковатый нос.

— Справедливое расследование? Здесь тебе что, ебучий зал суда?

Смотреть ему в глаза было почти больно: столько в них горело ярости. Эта пылающая ненависть не имела ничего общего с той холодной, пустой апатией, которую Лириан демонстрировал в ночь принятия Сафф в клан. Это она пробуждала что-то в темных магах? Дело было в том, что Саффрон отказывалась прятаться и подчиняться? Или в том, что она собой олицетворяла?

Лириан запустил руку под мантию, и Сафф увидела на нем ремень с зельями, оставшийся от Воголана. Главарь вытащил флакон эликсира правды и молча передал его Саффрон. Та послушно выпила, и уже знакомый приторно-сладкий вкус оставил плотную пленку на языке.

— Ты слила Серебряным Мантиям информацию о поставке локса? — жестко спросил Лириан.

— Нет.

— Это была ты. Должна быть ты. — Он вгляделся в ее лицо. — Знаешь, у меня есть куча идей, как выпытать из тебя правду. Например, я мог бы сорвать корочку с твоего клейма. Боль будет невыносимая и ты явно начнешь говорить честно. — Лириан тяжело, устало вздохнул. — Но я не хочу. Чем старше становлюсь, тем меньше во мне кровожадности. Лучше уж позвать Левана и попросить сделать это вместо меня.

Страх вспыхнул у Саффрон под ребрами, будто пламя, но она не позволила ему отразиться на лице. Сафф отвернулась и посмотрела на небольшие золотые песочные часы, стоявшие на столе. На дне у них виднелись маленькие гранулы асценита.

Когда она не отреагировала, Лириан посмотрел в окно, на город, которым по сути владел. На все его великолепие — башни и шпили, купола и фонари, пыль, поднятую во время гонок на колесницах.

— В доках я потерял контроль, — проговорил он тихо. Так тихо, что Саффрон едва расслышала. — Убил офицеров таможни, будто это был какой-то рефлекс. Желание начисто обрубить концы. Но потом… перед глазами все покраснело. Или побелело. Стало ослепительно белым. И я впервые за очень долгое время потерял контроль.

Сафф снова ничего не сказала. Тишина была ее безотказным методом.

Лириан продолжал говорить, и каждая новая фраза была неожиданнее предыдущей.

— Меня пугает, как сильно я изменился. Я не был создан для такой жизни. Но я полюбил Лорессу, а у нее были большие надежды, большие мечты. Она выбрала меня и мою феноменальную память по своим причинам.

Ребра Саффрон сжались от страха. Это были размышления, которыми обычно делятся с теми, кого собираются вот-вот убить.

— Мы так идеально подходили друг другу, — продолжил он. — Но прежде чем попасть под ее влияние я был всего лишь простым умножателем.

Умножатели были важными людьми для вэлльского общества. Они магическим образом увеличивали урожай так, чтобы никто не голодал. Закон четко регламентировал то, что можно и нельзя умножать, потому что если запасы предметов роскоши, таких как золото и серебро, шелк и хлопок будут бесконечно увеличиваться, взлетит инфляция. А если ни в чем не будет потребности, продавцам будет слишком сложно сбыть с рук свой товар. Предложени значительно превзойдет спрос.

Дядя Сафф, Мэрин, часто пускался в подкрепленные огневиски рассуждения о том, что короне пора отказаться от устаревшего принципа «зарабатывания не жизнь», ведь в мире, где ничего не будет иметь материальной ценности, у человечества появится истинная свобода. Люди по-прежнему будут работать и производить, продавать и покупать, потому что им не нравится ничего не делать. Мал и Мэрин бы по-прежнему шили мантии, потому что любили свое ремесло.

Но король Квинтан был старомодным, а экономика давала ему возможность что-то контролировать. И, как пьяно восклицал Мэрин, династия Ароллан привыкла к роскоши, но что будет ею, если у всех людей будет все?

— Лоресса была такой красивой, такой умной, такой могущественной, — голос Лириана был полон призрачной ностальгии. — Знаешь, поначалу все было не так кроваво. Вся эта гонка за асценитом. Но моя жена становилась все более одержимой им.

— Почему она хотела собрать как можно больше? — спросила Саффрон, чтобы Лириан продолжал говорить. Потому что пока он был занят разговорами, он не пытался убить ее дядей.

Впрочем, Лириан, казалось, ее не слышал.

— Я не хочу быть кровожадным и жестоким, но у меня нет выбора. Нужно принять, что все складывается ужасно. Я не могу выпустить тебя на свободу, потому что