Целительница. Выбор - Наталья Владимировна Бульба

И снова одиночество… И нетерпение: скорее, скорее, скорее…

Судьбоносный день был у Юли, а нервничала, словно это мне предстояло сказать кому-то «да», я.

- Странное у тебя представление о помолвке, - после короткой паузы, заметила я. – Не романтичное.

Юля в этот день была очень хороша. Флер свежести окутавшего ее аромата духов. Волны распущенных волос, которые невесомо ложились на плечи и спадали на спину. Легкий макияж подчеркивал высокие скулы и нежный подбородок, делал более ярким цвет глаз. Мягкого оттенка кремовое платье чуть ниже колен, приятно очерчивало хрупкую фигуру, создавая впечатление робости и беззащитности.

Все, кто ее знал, прекрасно понимали ошибочность этого заблуждения, что не мешало обманываться вновь и вновь.

Неплохая способность для будущей журналистки.

- Вот от кого не ожидала, так от тебя, - засмеявшись, подошла ко мне Юля. Присев, ухватилась за мои руки. – Свадьба через три года, после завершения учебы. За это время можно двести раз передумать, посчитав, что овчинка выделки не стоит. Мои таланты…

- А вот это ты зря, - став серьезной, перебила я подругу. – Уверена, если заглянуть в твою наследственную карту, можно узнать много чего интересного.

- Ты о чем? – слегка нахмурилась Юля. – Тебе что-то известно?

- Ой… - насмешливо протянула я, представив, о чем подруга могла подумать.

Мать – целительница. Отец – целитель и стихийщик огня. Старший брат – целитель, что более чем понятно, дар в роду передавался по мужской линии. Младшая сестра тоже пестовала огонь. А она – воздушник. Ни туда, ни сюда.

Был еще младший брат, но о том речь пока не шла. Рано. В десять лет дар, конечно, проявлялся, но это скорее исключение, чем правило.

- Тогда о чем речь? – Юля посмотрела на меня исподлобья.

Тянуть с пояснениями я не стала. Мои намеки явно лишили ее спокойствия:

- Сначала хочу напомнить, - начала я, - что я хоть и будущая, но целительница. Более того, очень талантливая целительница, которая не только хорошо видит полевые структуры, но и знает законы их взаимосвязей.

Мой полушутливый тон на Юлю не произвел ни малейшего впечатления. Она только кивнула, ожидая продолжения.

Я сдаваться не собиралась. Сама заварила кашу, сама собиралась ее и расхлебывать:

- Так вот, - я даже пальчиком ткнула, попав ей по носу, - воздух у тебя кровный, у кого-то из дальней родни был, можешь поискать по родословной. Но это не главный дар, так… побочный. А основной – хранительница. Ты хранишь целительские способности, которые передашь сыну. И эти способности будут не меньше, чем у Данилы Евгеньевича.

Юля заговорила не сразу. С минуту смотрела на меня, словно ища подвох, потом отпустила мои руки и поднялась. Отошла…

- Это ведь способность императорского рода, – наконец, произнесла она и посмотрела на меня через зеркальную поверхность.

- Нет, - тоже поднимаясь, качнула я головой. – Барышни императорского рода усиливают дар супруга, ты же несешь свой, родовой. Ну и те – абсолютные пустышки, ты же пусть и слабый, но стихийщик.

Она опять задумалась, потом пару раз кивнула, словно соглашаясь с собственными мыслями.

- Это тебе мой отец сказал? – вновь обернулась она ко мне.

Опять качнула головой:

- Когда узнала, кто мой дед, решила разобраться с наследованием дара. Ну и разобралась…- Слезы неожиданно выступили на глазах, но я все-таки продолжила: - Мама была неодаренной, а у Воронцовых целительский дар проявлял себя только у мужчин. Остальное объяснил отец, а с тобой я только провела аналогию.

- Извини, - подойдя, порывисто обняла она меня. – И спасибо.

- За что? – всхлипнула я. Несмотря на заключение целителя-психолога, в эмоциональном плане меня все еще штормило.

- За то, что успокоила, - чуть отстранилась Юля. – А то было слишком похоже на сказку. Даже не верилось.

В чем-то она была права – в нашем мире любовь редко побеждала выгоду, но в чем-то и ошибалась.

Их с Антоном случай оказался редким исключением из этого правила.

И нам оставалось только радоваться этому.

Договорить нам не дали. За Юлей пришел Данила Евгеньевич, чтобы отвести в кабинет, где должны были подписать документы, закреплявшие их с Антоном помолвку.

Меня же дожидался слуга, чтобы сопроводить в бальную залу, где собрались многочисленные гости – свидетели торжества.

И вроде все было хорошо, но… В груди опять ныло, а в голове было тесно от мыслей.

Думалось сразу обо всем. О разговоре с Игорем, который вроде и закончился неплохо – в наших недоотношениях была поставлена твердая точка, но след в душе оставил. Не вины или обиды – мы друг другу ничего не обещали, опыта, который теперь всегда будет со мной.

О Ревазе – тот через пару дней собирался в Ставрополь за невестой. Об Андрее и Маше. Об отце, которому желала счастья, но понимала, что без его желания оно совершенно невозможно. О Юле и Антоне. О Надежде Николаевне, которая так и осталась стоять рядом со своими родными, не решившись нарушить приличия и подойти ко мне.

И опять об Игоре. О Шемахе, о поиске, о том, как он оказывал мне помощь. И о том, как солгала, сказав, что мое сердце до сих пор свободно.

И ведь почти не обманула, но…

- Волнуешься?

От неожиданности – пряталась в углу зала, подскочила с кресла и чуть не разлила сок, от резкого движения плеснувший на край бокала.

- Пугать обязательно? - отставив бокал на столик, грозно посмотрела я на задорно улыбавшегося Кирилла. Потом смягчилась – злиться на Кира было бесполезно, и призналась: – Не ожидала тебя здесь увидеть.

- Я тоже не ожидал себя здесь увидеть, - усмехнулся он, – но потом подумал, что одной тебе будет скучно и решил принять приглашение.

- Скучно? – переспросила я, потом кивнула.

Гостей было много. Гости были статусные. Наряды, драгоценности, ароматы…

Мещерские, Трубецкие, Воронцовы, Вяземские, Ушаковы, Салтыковы… Это только те, кого признала.

Я потому и скрылась в углу, чтобы не выглядеть белой вороной. Пока шло подписание документов, все гости разбились по группкам, предпочитая общество родственников.

- Звонил дед, - Кирилл стал вдруг серьезным, - просил присмотреть за тобой.

- Я в этом нуждаюсь? – удивилась я.

Дед сказал, что император приструнил и Салтыковых, и