Охотничья луна - Виктория Холт

Тереза послушалась и я была потрясена тем, как словно рукой сняло угрюмость, которую я заметила за ней в прошлом семестре. Я сомневалась, следует ли рассказывать тете Пэтти об анонимном письме. Лучше подожду и посмотрю. Мне не хотелось нарушать покой в доме. Покуда я здесь, я могу забыть.

— Кстати, Вайолит, — сказала я. — Тетя Пэтти сказала, что кто-то заходил.

— Ода. Вчера. Такой приятный джентльмен. Хорошо говорит, приятные манеры, высокий и красивый.

— А вы не помните имя этого блистательного рыцаря?

— Он назвал, правда. Но Господи меня благослови, я не могу вспомнить. Он сказал, что особенно хочет с тобой встретиться… Что-то о прошлом.

— Что вы имеете в виду… под прошлым?

— Ну, очевидно он тогда был с тобой знаком.

— И вы не помните его имени! О Вайолит…

— Ну, когда пришел, он назвал его, но ты же знаешь, как у меня с именами. Завтра узнаешь. Он сказал, что придет завтра. Я знаю, что придет. Он выглядит человеком слова, и так хотел тебя увидеть.

— Вы говорите, высокий?

— Высокий и светловолосый.

Я перенеслась обратно в лес. Подумала: это время для странных событий. Он вернулся. Он объяснит.

Мною овладело сильное возбуждение. Я думала, как чудесно будет снова его увидеть. Я сказала:

— Было его имя Эдвард Комптон? Вайолит задумалась.

— Могло быть. Не могу сказать, что нет… только и да не могу сказать.

— О Вайолит, — сердито сказала я.

— Ну же, из-за чего сыр-бор? Узнаешь завтра. Терпение это добродетель… это я не о тебе, Пэтти.

Тетя Пэтти улыбнулась, не выдавая ничем, что слышала эту так называемую шутку Вайолит уже сто раз.

Завтра, думала я. Ждать не так уж долго.

Меня охватил привычный покой Молденбери. Я распаковала свои вещи и отправилась с Терезой на прогулку. После ужина мы сидели в саду и беспорядочно болтали о деревенских делах. Приближались обычные «Приноси-покупай» и церковный праздник. Шли споры, на что должна пойти выручка, на ремонт колокольни или на колокола. Тетя Пэтти была за колокольню:

— Мы не хотим, чтобы она на нас свалилась. Но Вайолит была за колокола.

— Мне так нравится их слушать. Особенно в воскресенье утром.

— Если колокольня рухнет, от колоколов проку не будет, — заметила тетя Пэтти.

— Не слишком много пользы в колокольне, если нет колоколов, чтобы созывать людей в церковь. Так и продолжалось. Когда я ушла к себе, тетя Пэтти явилась в мою комнату.

— Все ли в порядке? — спросила она. — Мне показалось, что ты чуток… отчуждена. Ты не о побеге этой девочки переживаешь, нет? Надеюсь, тебя не обвиняют в том, что ты позволила ей сбежать?

— О нет. Дейзи совершенно справедлива. Это не было по вине кого-нибудь в школе. Скорее девушки виноваты. Они встречались с этим мужчиной… некоторые из них. Если бы это оказалась Юджини Веррингер, я не так бы удивилась, но чтобы у Фионы хватило смелости… Нет, это было не похоже на нее.

— Влюблена, я полагаю. Говорят, это меняет людей. Корделия, ты не хочешь сказать мне, что у тебя на душе? Я колебалась. Затем меня прорвало:

— Я получила анонимное письмо. Оно было ужасным. Обвиняло меня в том, что я замешана в… убийстве.

— Господи милосердный!

— Это касалось женщины, которая внезапно исчезла. Она была одно время любовницей сэра Джейсона, а он…

— Казался довольно заинтересованным тобой, когда был здесь. Я помню.

— Да, — сказала я.

— А что ты чувствуешь по отношению к нему?

— Я пытаюсь избегать его, насколько мне это удается, но он не такого рода человек, чтобы уважать чьи-то желания, если они не совпадают с его собственными. Он высокомерен и безжалостен. Он очень влиятелен. Кажется, весь Колби ему принадлежит… включая школу. Даже Дейзи Хетерингтон немного подобострастничает.

Тетя Пэтти медленно кивнула.

— Смею сказать, ты мне не все говоришь. Так и было. Я не могла решиться рассказать о той сцене, когда я порезала об окно руки. Она мягко продолжала:

— Ты всегда можешь уйти оттуда. Возвращайся сюда. Ты можешь заняться чем-то другим, если захочешь. Школа Дейзи не единственная в стране, знаешь ли.

— Оставить школу? Уехать из Колби? Мне бы это ужасно не понравилось. Кроме того, мне необходимо известить об уходе за семестр, так что в любом случае мне пришлось бы возвратиться ко всем этим сплетням и слухам. Даже Тереза расстроена.

— Как она в это замешана?

— Должно быть, обо мне и Джейсоне много болтают. Она считает, что он имеет отношение к исчезновению этой женщины, и боится за меня. Мне кажется, она хочет меня о нем предупредить. Как будто меня нужно предупреждать!

Тетя Пэтти вопросительно на меня посмотрела. Я продолжала:

— Девушки много говорят. Они все слишком драматизируют. Тереза решила, что он убил эту женщину. Для девушек ее возраста есть только хорошее и плохое… святые и дьяволы.

— И она поместила его в категорию дьяволов.

— Несомненно, именно это она и сделала.

— Ты тоже?

Я была слегка смущена, вспоминая его и то особое удовольствие, которое давала мне его близость.

— Я помню его с того раза, когда он посещал нас, — продолжала тетя Пэтти. — Он не произвел на меня впечатления счастливого человека.

— Не думаю, чтобы он когда-нибудь был по-настоящему счастлив. Его брак был неудачен, и я думаю, что он все время шел не в том направлении.

— Как странно, — сказала тетя Пэтти, — что столь многие, кому даны земные богатства, не знают настоящего счастья. Я полагаю, он богат.

— Весьма и весьма.

— Я всегда думала, что по-настоящему добиваются успеха в жизни те люди, которые умеют быть счастливыми. Если ты несчастлив, ты не добился успеха. В конце концов именно к этому мы все стремимся, не так ли?

— Верно. Вы с Вайолит, должно быть, самые преуспевшие люди на свете.

— Тебе это смешно, так ведь? Вот мы упрятаны в маленький домик… никакого значения для мира… за исключением тех, кто рядом. И, однако же, мы достигли цели, к которой каждый стремится. Да, мы счастливы. Дорогое дитя, я хочу такого же счастья и для тебя. Возможно, мне оно легче дается. Я никогда не выходила замуж. Сама строила свою жизнь и она была хорошей.

— Такой ее сделали вы.

— Мы все делаем свою жизнь. Иногда бывает, что помогает партнер. Тогда не всегда легко идти тем путем, каким хочешь. Тут сложности. Этот бедняга! Интересный… но я почувствовала там что-то темное. Не счастливый он человек. Ты — да, Корделия. Ты приехала к нам… и все было правильно… с самого начала. Мы дарили тебе любовь, и ты ее приняла и отвечала взаимностью. Это было просто… никаких осложнений. Я не очень ясно выражаюсь, но я хочу, чтобы ты была очень осторожна, если придет время, когда ты решишь избрать кого-то разделить твою жизнь.