Пленница - Бренда Джойс

— Она ждет подходящего момента. Она как львица в засаде: затаилась и ждет, чтобы… убить наверняка.

Алекс охнула. Ясно, что Мурад был прав.

Раб мрачно покачал головой, глядя на Ксавье, Взгляд Алекс тоже обратился на Блэкуэлла, и она испуганно прошептала:

— О Господи! Он поправится, и тогда… она обязательно его узнает!

— Как только он поправится, его нужно будет удалить из гарема, — твердо заявил Мурад.

На лице Алекс проступило столь знакомое ему упрямое выражение. Он сердито прикрикнул:

— Алекс!..

— Поживем — увидим, — откликнулась она.

Его тела касалось что-то мягкое и нежное.

Он не понимал, где находится, однако впервые за неимоверно долгое время ему было так хорошо. Наконец-то он как следует выспался и теперь чувствовал себя свежим и полным жизни. То, на чем он лежал, казалось подозрительно мягким и сильно напоминало толстый тюфяк. Под головой была подушка, а тело — укрыто тонкой тканью.

Ясно, что он лежал не под открытым небом. Он не чувствовал адского пламени беспощадного светила, с дьявольской настойчивостью обжигавшего его кожу. Нет, вместо этого прохладный ветерок овевал лицо и руки.

А желудок, хотя и требовал пищи, не сжимался голодной болезненной судорогой.

Он испугался, что все это сон. Но сознание сбрасывало с себя туман забытья, и становилось все более ясно, что он никак не мог попасть в этот рай на земле. Он вспомнил бегство с рудника и безжалостных кочевников, как его запрягали в повозку и заставляли тянуть плуг, будто он бык или мул. Он вспомнил голод. Он вспомнил жару. Он вспомнил еврейского купца, который помог ему снова сбежать. Купца убили грабители, а имущество забрали себе. Умирающего от голода Ксавье бросили на дороге.

А потом торговец рабами подобрал его на окраине какой-то деревушки.

Но где же он теперь?

Ксавье ужасно не хотелось открывать глаза. Однако он заставил себя сделать это.

И очень удивился.

Он лежал в маленькой уютной каморке. Простой шерстяной ковер покрывал пол. Небольшое окошко распахнуто настежь, и снаружи угадывался роскошный цветущий сад. У Ксавье все поплыло перед глазами.

Он действительно лежал на толстом тюфяке. Его нагое тело прикрывала шелковая простыня — в этом не было никаких сомнений. Ксавье поймал себя на том, что с наслаждением гладит пальцами тонкую ткань.

Ведь он давно потерял надежду на то, что когда-нибудь ложем ему будет служить что-то более мягкое, чем простая земля, а тела будут касаться столь восхитительные ткани, а не грубые лохмотья.

Оказалось, что рядом с тюфяком стоит низкий столик. Блэкуэлл медленно приподнялся. Он увидел чайник с горячим чаем, блюдо со свежими финиками и кусок козьего сыра.

В животе громко заурчало. Потекли слюнки.

Ксавье схватил чайник и принялся жадно пить, не замечая, что ароматная жидкость течет по бороде и груди. Выпив все до капли, Блэкуэлл набросился на финики. Никогда в жизни не ел ничего более вкусного!

— Ксавье! Ты очнулся!

Он замер. Он не верил своим ушам, своим глазам.

О, он не забыл ее. Хотя рабство едва не лишило его разума, ее облик всегда оставался в памяти, в самом потаенном уголке, она приходила к нему во сне. Он уже успел забыть, какая она на самом деле красивая. И какую бурю чувств вызывала в душе. Однако теперь все было иначе.

Теперь он ощутил нечто новое. Не просто физическое влечение или преклонение перед чрезвычайной отвагой. Нет, какой-то благоговейный восторг пробудился в душе.

А она заплакала, протянула к нему руки.

Ксавье кое-как отер бороду. Он не в силах был оторвать взгляда от этого прекрасного лица.

— Ты спасла мне жизнь…

— Знаю. — Она опустилась на пол рядом, но не смела дотронуться до него.

— Александра, — пробормотал он, не находя нужных слов, прислушиваясь к охватившему его чувству с радостью. И страхом. — Спасибо тебе.

— Теперь я владею твоей душой, — улыбаясь дрожащими губами, вдруг заявила она.

Ксавье ничего не понял.

— У китайцев есть поверье, если один человек спасает жизнь другому — он навсегда завладевает душой спасенного. — В ее глазах полыхал изумрудный огонь любви.

И Ксавье искренне опасался, что она сказала правду.

Вот уже в который раз Зу пробиралась к Зохаре в комнату. Зохара была сейчас у Джебаля — он пригласил жену пообедать, а если удастся, то и уговорить остаться на ночь.

В комнате было темно, и это обрадовало Зу. Ее сердце учащенно билось от страха и возбуждения. Правда, Мурад тоже был вместе с Зохарой у Джебаля, так что она могла спокойно пошарить в комнате у соперницы.

Зу не давала покоя маленькая блестящая лампа. Она догадалась, что Зохара ею очень дорожит, и надеялась использовать эту вещицу против нее. Мало ли, вдруг именно в ней-то и кроется ключ к прошлому американки! Зу решила разыскать медную лампу.

Она обшарила набитый одеждой ореховый шкаф. Правда, в этот раз соперница перепрятала свои странные вещи. Но Зу не теряла надежды, что рано или поздно Зохара проявит оплошность.

Сейчас в шкафу лежала только одежда, в том числе и бедуинский бурнус, который Зу обнаружила уже давно, но до сих пор не понимала, зачем он нужен американке. Теперь же толстуха злорадно ухмыльнулась. Если Зу покажет его Джебалю, то Зохаре несдобровать. В ящиках комода тоже ничего стоящего не нашлось.

Где же лампа? Та блестящая штука, что светилась в руках у Зохары, словно была заколдованная? И куда подевались все те странные вещицы, которые Зу едва успела рассмотреть? Тогда она лишь мельком видела необычный кожаный мешок и кучу непонятных мелочей на кровати. Единственное, что она толком углядела, была тоненькая синенькая книжечка. Конечно, Зу не умела читать по-английски и тем не менее сгорала от любопытства: что там могло быть написано?

Тут ей пришло в голову, что хозяйка могла перепрятать эти вещи в комнате у Мурада.

Зу уже подобралась к его двери, как вдруг та распахнулась ей навстречу. Зу замерла от неожиданности. Она совсем забыла, что там теперь живет новый раб.

Он стоял перед ней на пороге, держа в руках масляную лампу, и грозно спрашивал:

— Что ты здесь делаешь?

Зу переминалась с ноги на ногу. Раб удивительным образом изменился за какие-нибудь несколько дней. Или она просто не успела заметить, какой он широкоплечий, высокий, какой отличный самец? И она прошлась по его телу откровенным жадным взором. Хотя он все еще был тощим, удивительно развитая мускулатура и идеально сложенное тело возбуждали. Глаза были темными и смелыми. Похоже, он будет довольно красивым без бороды. А какая самоуверенность! Наверняка в прошлом он обладал немалой властью!