Скажи, что будешь помнить - Кэти Макгэрри

Я прыгаю на землю и качусь. Второй выстрел, и пуля взрывает землю рядом со мной. Я уже на ногах и бегу в рощу. Третий выстрел. Кора разлетается кусочками, ствол щепками, а щеки шипами впиваются в лицо. Сильное жжение, кровь, но это лучше, чем дырка в голове.

– Вернись! – кричит Джереми. – Не прячься! Не трусь!

Но я бегу.

– Могу продолжить у тебя дома! С твоей сестрой!

Останавливаюсь. Воздух вылетает изо рта короткими, быстрыми выдохами. Надо как-то выбираться, потому что так просто сукин сын не уйдет. Пока не ранит или не убьет. Да и тогда это не прекратится. Он не остановится никогда.

Ощупываю карманы. Сотового нет. Какая глупость.

– Дрикс! – кричит в ночь Джереми, и ему отвечает злобное звериное рычание. Сердце сжимается. Тор.

Лай, снова рычание и крик. Джереми пытается отогнать собаку. Я срываюсь с места и снова бегу – туда, на звуки, на рык, к этому проказнику, не сделавшему в своей жизни ничего плохого.

Опять возня, глухое проклятие, выстрел и рвущий душу визг. Ломается под ногой ветка, другая хлещет по лицу, я прорываюсь через куст и вылетаю на опушку. Джереми стоит у края воды и целится в Тора. Красные пятна на белой шерсти, темные на черной, и мой песик жалобно скулит.

– Тор. – К горлу подкатывается комок, а щенок поворачивает голову в моем направлении. В его глазах мольба о помощи.

– Вернулся за собачонкой? – ворчливо спрашивает Джереми.

Да, вернулся, потому что вот такой я теперь – никого не бросаю в беде.

– Знаешь, а я собираюсь его добить.

Это я уже понял. Вытянув руки, медленно иду к Тору, моему верному и смелому щенку, который пытается и не может подняться.

– Ну так давай.

Джереми кивает.

– Шавка значит для тебя что-то, а?

Каждый вдох отдается болью. На душе тошно – я прекрасно понимаю, чем это все кончится. Джереми, этот больной ублюдок, хочет ударить побольнее и не гнушается использовать для этого щенка.

– Заканчивай. Убей меня и оставь в покое всех остальных.

– Обязательно. Сразу после того, как прикончу дворняжку.

Он поднимает руку, и я прыгаю, врезаюсь в него на уровне пояса и сбиваю с ног. Грохот выстрела так близко, что звенит в ушах. Джереми ворочается подо мной, пытается проползти к упавшему в грязь пистолету.

Теперь у меня есть шанс. Обхватываю его обеими руками, приподнимаю и тащу в сторону. Мы снова катимся по земле, и теперь уже он оказывается сверху. Оттолкнуть его я не успеваю, и он бьет меня в лицо и приподнимается, чтобы ударить еще раз, но я выбрасываю руку, хватаю его за запястье и провожу апперкот в нос.

Кровь. Джереми оглушен, и я, пользуясь моментом, провожу хук в голову. Он обмякает, и я добавляю хороший пинок. Джереми хрипит, а я бросаюсь за пистолетом.

Острая боль пронзает ногу. Я вскрикиваю и падаю. Смотрю на ногу и вижу что-то, торчащее из икры. Я весь в грязи, и она затягивает меня, как бетон. Мимо проходит, пошатываясь, Джереми. Нельзя, чтобы он добрался до пистолета. Если доберется, убьет меня, Тора и Холидей. Хватаю его за лодыжку и дергаю в сторону. Он падает, но успевает повернуться и пнуть меня другой ногой в голову. Искры сыплются из глаз, и хрип вырывается из горла, но звук получается тягучий и глухой. Может, меня уже стащили в воду, и я тону?

Где-то близко тявкает Тор. Продираюсь сквозь туманную дымку, моргаю… В глазах двоится, но я все же вижу моего щенка, подбирающегося ко мне на трех лапах, и Джереми. Джереми ползет по-пластунски через грязь и, выбросив руку, достает пистолет. Сердце колотится в груди, в животе разливается тошнота. Думаю об Элль. Она должна знать, что я люблю ее. Должна помнить об этом.

Скулит Тор. Я тянусь к нему, а Джереми встает и поднимает пистолет. Хватаю Тора, прижимаю к груди, поворачиваюсь, защищая его, закрываю глаза и…

– Бросить оружие! Руки вверх! Полиция! Бросить оружие!