Скажи, что будешь помнить - Кэти Макгэрри

В приемной ветеринарной клиники горит свеча, которую зажигают, чтобы пришедший знал, что семья прощается со своим любимцем. Свеча – просьба понизить голос, знак того, что здесь люди, потерявшие частичку души.

А еще мягкое напоминание, что в мире есть те, кто понимает, что не все любимые и члены семьи стоят на двух ногах. Некоторые стоят на четырех, некоторые любимы так же, как и люди, и большинство, если не все, любят в ответ сильнее, чем большинство людей.

Та горящая свеча в приемной клиники произвела на нас столь сильное впечатление, что Элль зажигает еще одну в комнате Холидей и теперь смотрит на нее так, словно огонек может вылечить сердце. Если получится, буду смотреть на пламя всю ночь.

Или, точнее, весь день. Сквозь разорванные облака пробивается солнечный свет, и я закрываю жалюзи. После ветеринара Эксл заставил меня съездить в больницу. Повозившись, они вытащили щепку из ноги и наложили швы. Какое-то время заняла МРТ головного мозга. Элль постоянно была рядом. Сильная девушка.

Я опускаюсь на кровать и тру лицо. Душ – если это можно так назвать, поскольку пришлось беречь ногу – принял раньше. Элль тоже, и сейчас ее длинные влажные волосы лежат на плечах. У Холидей она позаимствовала топ и шорты.

В двухсотый, наверное, раз звонит сотовый, но вместо того чтобы, как обычно, перевести звонок на голосовую почту, она выключает его, бросает на пол и топчет. С ума сойти, но, с другой стороны, в последние двадцать четыре часа я видел вещи похуже.

– Ты в порядке?

– Думаю, ответ ты знаешь.

– Твои родители наверняка жутко волнуются. Они же всегда знали или по крайней мере считали, что знают, где ты и что делаешь…

– Тогда, думаю, они поймут, как чувствовала себя я, когда попросила о помощи, а отец поначалу отказал.

Поднимаю брови, поскольку Элль изложила мне лишь сокращенный вариант событий с ее стороны. Хотелось бы узнать больше, но я чертовски устал, да и у нее глаза красные от слез, а темные круги под ними такие большие, что остается только удивляться, как она еще на ногах держится. Ладно, об остальном поговорим потом.

– Долго собираешься на них злиться?

– Сейчас буду, а как потом, решу не сейчас. Главное, что я с тобой, что не прячусь больше и не позволяю никому меня контролировать. Скажу одно: теперь моя жизнь – моя, и в данный момент я хочу спать.

– Справедливо. – Я вытягиваюсь. Никогда еще подушка не была такой мягкой.

Забраться в свою комнату на чердаке я смогу не раньше чем через несколько дней, так что Холидей согласилась поменяться. Она была в отчаянии, и я обнял ее и сказал, что ей не за что себя винить, что я люблю ее и благодарен ей за звонок Элль и просьбу о помощи, на что никому больше недостало смелости. Она еще поплакала, что тоже было неплохо. Годами мы не лили слезы, и накопилось их немало, так что пришло время начать избавляться от боли. Держать ее в себе бессмысленно, а что нам нужно, так это больше думать друг о друге. И если с ненавистью тоже ничего не получилось, то почему бы не попробовать с любовью, ведь терять-то в любом случае нечего.

Я протягиваю руку, и Элль берет ее и ложится рядом, но все равно не настолько близко, чтобы это устроило нас обоих. Она начинает ворочаться и пристраиваться, но осторожно, чтобы не потревожить мои раны и синяки.

Близость ее теплого, мягкого тела приносит покой, какого не дают никакие болеутоляющие. Ничто не способно избавить меня от болячек и хаоса в моей жизни. Элль – дар судьбы, и мне пора научиться принимать все, что она дает, – безмятежность, спокойствие и ясность.