(не)моё чудовище - Деметра Фрост

розы, которыми пестрят фоточки социально активных девушек в стиле “хэштег сто и одна роза любимый самая счастлиая женщина”. Нет. Это прекрасное разноцветье в нежно розовых и бежевых тонах - пионы и альстромерии, ирисы и анемоны. И никакого полиэтилена - сугубо крафтовая бумага для сохранности цветов, не более.

А что в пакете? А в пакете - лаконичная коробочка с тем же логотипом. Внутри, на бархатной подложке, изящные женские часики, инструктированные голубенькими и прозрачными камешками. И, исходя из названия бренда, это далеко не стекляшки. И даже не стразы.

Даже представить страшно, сколько может стоить это богатство.

Я достаю часики из коробочки и застегиваю на запястье. Я люблю наручные часы - но не злосчастные и нынче модные смарты, а классические, с циферблатом и стрелочками, на кожаном или металлическом ремешке. Провожу пальцами по изящным и руноподобным звеньям, любуюсь россыпью камешков на темно-синем фоне и тихо млею от изысканной красоты этого произведения искусства в миниатюре.

Чертовски приятно получать подарки.

Я снова заглядываю в пакет - и не прогадала. Там еще и карточка оказывается с напечатанным текстом: “Не скучай. Твое чудовище”.

Ах ты мой хороший…

От розово-сопливых мыслей отвлекает очередной звонок.

На этот раз я даже не гляжу на экран - наверняка это курьер, забыл еще где отметиться или попросить расписаться, у доставщиков та еще бюрократия и гонка за статистикой и “звездочками” в приложении.

Но в коридоре я вижу не парня, а молодую женщину в стильном бежевом плаще, в черной вычурной шляпе с широкими изогнутыми полями и солнечными очками на пол-лица. Этакая кинодива, скрывающая от лишнего внимания и папарацци, невесть почему осветившая своим посещением мою особу.

Вот только я не знаю, кто это. Хотя, приглядевшись к пышным и гладким локонам блондинистого цвета, я поддаюсь некоторым сомнениям.

Да не может этого быть! Я опять оказываюсь в хитросплетениях киношного сюжета?! Сейчас я в заведомо проигрышном виде, разумеется. На мне минимум одежды (даже трусов нет), нет макияжа и укладки. Еще и наверняка пропахла кухонными запахами…

- Чем обязана? - спрашиваю я, инстинктивно складывая на груди руки.

- Вероника Самойлова, не так ли? - бархатным голосом интересуется дама в очках.

- Ангелина Разумовская? - парирую я, с легкостью вспомнив имя блондинки.

- Вы запомнили? - аккуратная и безупречно красивая улыбка украшает лицо девушки. Но выглядит вкупе с очками и шляпой это… не очень. - Можно, я пройду?

- Нельзя, - говорю я, - Я вас и тут выслушаю. Какими судьбами?

- И все-таки… на пороге говорить… немного неловко. Не бойтесь, я ничего вам не сделаю.

Да я и не боюсь. По крайней мере, не этого. Я, вообще-то, в чужом доме и не считаю, что имею право приглашать кого-то в отсутствии хозяина…

Но, тем не менее, я отступаю в сторону, пропуская даму вперед. Чем она, разумеется, тут же пользуется, шагая такой же безукоризненной, как и ее улыбка, походкой от бедра. Дверь я прикрываю, но не захлопываю. И остаюсь на месте. На обед я ее приглашать точно не буду. И даже на чашку кофе.

- Я вся во внимании, - учтиво говорю я с улыбкой.

Ангелина неторопливо стягивает очки и шляпу и без особой на то необходимости поправляет свою укладку. Да боже мой…

- Я не знаю, рассказывал ли вам Лев обо мне, Вероника, но… У нас были отношения.

Серьезно? Да не может быть?! Вот это да!

Я едва сдерживаю саркастическую усмешку. Оперативно, однако…

Конечно, я верю - всё собственными глазами видела. И догадалась.

Но какая мне разница? Были и были.

- Но вы, наверное, и так это поняли, - внимательно вглядываясь в мое лицо, добавляет девушка, - Наша встреча в “Ромео”... Это было неловко.

Да не то, чтобы очень… Но мне интересно, к чему блондинка ведет.

- Лев Смирнов - очень непростой человек, - продолжает она, - Он не приемлет публичности, хотя его состояние насчитывает миллионы, если не миллиарды. Он помешан на своем бизнесе и поэтому очень часто… равнодушен к тем, кто рядом с ним. Кто любит его.

Что там говорил старый толстяк? Ангелина - модель и актриса? То-то мне кажется, что от ее монолога пахнет театральщиной.

Но я молчу. И жажду продолжения.

И, похоже, мое молчание нервирует Ангелину, потому что она не самым красивым образом кривит свои якобы безупречные, но, на мой вкус, слишком полные губы.

- Я любила Льва. Очень. И до сих пор люблю. А тот мужчина… Я лишь пыталась таким образом напомнить о себе. Попробовать вызвать Лёвушкину ревность.

Лёвишкину?! Бе… Меня ж сейчас вырвет…

Но я киваю, сохраняя спокойное выражение лица, тем самым обозначая, что прекрасно ее понимаю. А еще спрашиваю:

- Это всё?

Глаза девушки недовольно вспыхивают. Ей не нравится моя реакция, она щурится и слегка наклоняет голову на бок.

- Я хочу вас предупредить, Вероника. И ничего более. Не рассчитывайте на многое. Лев Смирнов - очень независимый мужчина, очень любит секс и власть.

Вот тут соглашусь на все 100 процентов!

- А вы - не более чем его короткое увлечение. К тому же… Вы не из той категории девушек, которые нравятся Льву. Непонятно, что он нашел в вас…

- Отсутствие силикона? - не удерживаюсь я от подколки.

- Послушайте, Вероника… - игнорирует мое предположение Ангелина, - Я хочу вас попросить… пожалуйста, отступите, пока не стало поздно. Пока Лев не охладел к вам и не сделал своим равнодушием больно.

- Простите, Ангелина, - не совсем искренне извиняюсь я. Точнее говоря - вот вообще не искренне. Это просто оборот речи такой. - Но какое вам дело? Неужели вы посетили меня лишь из-за благородного порыва? Я, что, так похожа на полную идиотку? И откуда вы узнали, что я здесь?

- Предположила, - Ангелина неожиданно воодушевляется, - И да, вы правы. Понимаете… Я хочу вернуться ко Льву… Я по-прежнему очень люблю его.

- Окей, - спокойно киваю его, - Правда, как по мне, странно показывать эту самую любовь через встречи с другим мужчиной. Вам не кажется?

- Как я уже сказала - я лишь хотела, чтобы Лев приревновал, хотя бы немножко. И, мне кажется, я добилась своего.

Ну, если тот взгляд Льва был ревнивым… Значит, я нифига не понимаю в физиогномике.

Но дальше - круче. Маразм крепчает.

Ангелина неожиданно кладет одну ладонь на живот и ласково поглаживает его.

-