Своенравная наследница - Бертрис Смолл

Но она хотела его так же сильно, как он — ее.

Элизабет обхватила ногами его талию и, потеряв над собой власть, впилась ногтями в спину. Никогда раньше их наслаждение не было столь острым.

— Бэн! Бэн! — выкрикивала она его имя, и малыш в колыбели сонно захныкал.

— Давай! — простонал Бэн. — Я больше не могу ждать. Поспеши!

— Вместе! — прошипела она, сдавливая потаенными мышцами его копье.

Он вскрикнул, когда волна наслаждения подняла ее и утопила в своей глубине.

Оба задыхались, он откатился от нее, лег на бок и прижал к губам ее руку.

Маленький Том принялся жаловаться на голод.

Элизабет соскочила с кровати и, подбежав к колыбели, взяла сына. Положила его на кровать, сменила пеленки и поднесла к полной груди.

— Почему бы тебе не найти кормилицу? — спросил Бэн.

— Зачем? Я вполне смогу выкормить его сама, — запротестовала Элизабет. — Не хочу отдавать его в деревню, там он может заболеть.

— И все же найди кормилицу, — повторил Бэн. — Она может жить в доме и кормить его здесь. Не желаю ублажать свою жену, когда рядом лежит сын.

— Но еще слишком рано, Бэн. Обещаю, что к Двенадцатой ночи возьму кормилицу.

— К Михайлову дню, — твердо ответил Бэн. — Дольше я ждать не намерен.

— Ты сказал, что больше никогда не покинешь меня! — вскрикнула она, и малыш громко заплакал.

— И не покину, — пообещал он, — но побью тебя за непокорство.

— Не посмеешь!

Он лукаво улыбнулся:

— Хочешь проверить, жена?

Элизабет вскинула голову. Похоже, он говорит серьезно.

— Пусть Фрайарсгейт принадлежит тебе, но ты, дорогая, принадлежишь мне. В глазах закона и в глазах церкви, — напомнил он.

— Это несправедливо! — возразила Элизабет.

— Несправедливо. Но я воспользуюсь правами мужа, если ты не подчинишься. Не хочешь же ты, чтобы я сам нашел кормилицу и привел ее в дом? Тебе лучше посоветоваться с Мейбл. Ты знаешь, как я люблю тебя и нашего сына, но не стану делить с ним эту спальню дольше, чем это необходимо.

— Никогда не думала, что ты способен кого-то запугивать, — пробормотала она, прижимая Тома к груди. — Знай я это, не вышла бы за тебя.

— Никогда не думал, какой маленькой фурией ты можешь быть, Элизабет, любимая, но, даже знай я это, все равно бы женился на тебе.

Элизабет рассмеялась:

— Дьявол меня побери, муженек, если мы не подходим друг другу! А мы подходим, и очень. Но если мы будем любиться часто, я снова забеременею. Ты этого хочешь, Бэн? Еще детей?

— Да, — ухмыльнулся он. — Но на этот раз сделаем дочку, Элизабет!

— Все равно я не смогу забеременеть, пока кормлю, — фыркнула она.

— Михайлов день, — повторил он, гладя пальцем темную макушку сына.

Утром, когда мать готовилась уезжать, Элизабет отвела ее в сторону.

— Расскажи, что нужно делать, чтобы не забеременеть слишком быстро? — попросила она.

— Спроси Нэнси, дорогая, — улыбнулась Розамунда. — Я уже дала ей рецепт. Она, разумеется, шокирована, но очень хочет проверить, поможет ли. Поможет, и обязательно.

— Бэн хочет, чтобы я нашла кормилицу для Тома. Такую, которая будет жить в доме.

Розамунда кивнула:

— Сделай, как он просит, но немедленно начинай принимать эликсир.

— Я буду кормить Тома до Михайлова дня, — сообщила Элизабет.

— Не верь сказкам старых дур о том, что кормящая мать не беременеет. Это вовсе не обязательно. Я забеременела твоим рано умершим братом, когда кормила тебя, — предупредила Розамунда.

— О Господи, — пробормотала Элизабет.

Розамунда заговорщически подмигнула.

— Прими мой совет, дорогая. Сегодня же.

Она поцеловала дочь.

— Прощай, дорогая. Я рада, что отдала Фрайарсгейт в столь надежные руки.

— Потому что я вышла замуж? — улыбнулась Элизабет.

— Да, и еще потому, что у Фрайарсгейта появился наследник и надежда на еще нескольких, — призналась Розамунда Болтон Хепберн.