Ржавчина - Виктория Юрьевна Побединская

– Оу, – вздыхает она. – Прости… я просто ни разу…. Поэтому думала…

– Ни разу не видела меня с девушкой?

– Да. Именно это я и хотела сказать, – а потом, смягчившись, тихо спрашивает: – Она не местная?

– Все сложно, – качаю я головой.

– Понимаю, – отвечает Сара. – Моя семья тоже далеко. Я из Форт-Уорта. И очень по ним скучаю. А будь у меня там парень, вообще бы, наверное, сошла с ума. А ты молодец.

– В каком смысле?

– Держишься.

– Люблю я ее просто. – Признание так легко с губ срывается, будто не томилось там спрятанное за семью замками столько месяцев. – Никогда не думал, что так сильно. А сейчас буквально жить без нее не могу. Правда, я накосячил так, что уже не исправить.

– А извиниться? – сочувственно смотрит на меня Сара.

Этот странный разговор удивительным образом перерос в диалог как будто двух давних друзей. Не то, чтобы у меня была привычка откровенничать. Не то чтобы эта девушка производила впечатление любопытной сплетницы. Но, оказавшись под одной крышей, мы, как случайные попутчики, вдруг стали говорить о том, о чем я не стал бы делиться даже с Сетом или Солом.

– Не выйдет, – отвечаю я, не вдаваясь в подробности.

– А если сильно постараться? – напирает Сара.

И я улыбаюсь той перемене, что произошла в ней буквально за несколько минут. Раздается стук в дверь.

– Я лед принес, – заходит в комнату Фрайзер.

Его взгляд скользит по моей руке, заброшенной на плечи девушке, словно проверяя, чем мы здесь занимались.

– Давай сюда, – говорю я, вставая. И, отвечая на последний вопрос, добавляю для Сары: – Я постараюсь. – Эрика же прошу: – Помоги ей, ладно? А мне идти надо.

Совершенно точно понимая, что мне здесь больше делать нечего, обхожу диван и на прощание, наклоняюсь и шепчу Саре на ухо:

– Мой тебе совет: присмотрись лучше к этому парню.

Глава 14. Анна

Декабрь подобрался незаметно. Словно нелегал прошмыгнул через границу времен года, пронося с собой впервые за много лет холод. Помню, как мы встречали Новый год в России. Было морозно, снежно, пахло живыми елями и мандаринами. В Вирджинии же на Рождество почти всегда зеленые газоны, не облетевшие платаны, и все ходят в куртках нараспашку. Но не в этот раз. В аудиториях тоже похолодало, так что я перерываю шкаф в поисках чего-нибудь, чтобы не простудиться.

– Надень эту, – бросает мне Эйприл одну из своих ярко-желтых толстовок.

Я не привезла с собой теплые вещи, так что приходится одалживать.

– Спасибо! – Продеваю руки в рукава и второпях завязываю ботинки. – Тебя подвезти?

– Не, я на автобусе, – отвечает она, параллельно листая ленту в смартфоне.

– Эйприл, давай живее. Никто не будет тебя ждать, – кричит из коридора Джули.

Я бросаю взгляд на часы. Кажется, тоже опаздываю!

– Да иду я! – возмущается Эйприл.

– Удачи, – машу на прощание.

– Пока. Вечером увидимся, – шепчет она и выскакивает из комнаты.

Я собираю волосы в хвост, зажав во рту резинку, подхватываю сумку и натыкаюсь на Джули. Она стоит у входа в комнату, слишком внимательно меня разглядывая.

– Что-то не так?

Ее взгляд останавливается на моей кофте. Обернувшись, смотрю в зеркало и замираю, резко сообразив, что вряд ли Эйприл является поклонницей Лэйкерс.

– Это его. Да, – произносит Джулс, поджимая губы.

– Прости, я не знала, – зачем-то оправдываюсь я, начиная стягивать по очереди рукава.

– Не снимай.

И мы обе замираем, не зная, что говорить и делать дальше. За месяцы, что прожили бок о бок, мы ни разу не обсуждали с Джулс то, что случилось весной.

– Анна, – вдруг произносит она.

– Нет, – выставляю я руку, словно пытаясь возвести между нами стену. – Я больше не хочу. Не хочу переживать все это снова.

Кажется, что сейчас она скажет что-то резкое, но Джулс опускается на кровать и, чуть отодвинув покрывало, произносит:

– Я тоже не хочу.

И я вдруг четко понимаю, о чем она.

– Ты не будешь.

Джули хмурит брови и вдруг так сильно становится похожа на Августа.

– Но я здесь. И не по своей воле. – На это утверждение у меня не находится ответа. Джулс смотрит мне прямо в глаза. – Разве мы не в одинаковом положении? Я и Тобиас. Ты и Август.

Мы не говорили о том, что случилось со мной два года назад. Хотя я уверена, ей жаль. Вижу это в их с Эйприл глазах каждый раз, когда мой голос срывается на хрип, когда я закашливаюсь посреди трех предложений. Но они молчат. Хотя точно знают, кто виноват. И я не только о голосе. Август начал эту глупую травлю, как только увидел меня в школе. Хотел избавиться, чтобы я не омрачала его жизнь, каждый раз своим присутствием напоминая о том, что он сделал. А я наивно верила в то, что между нами не все потеряно. Глупая.

– Вас связывает нечто большее, чем прошлое и чувство вины, – объясняю я. – Ребенок. А у нас ничего, Джей. Пусто. Вот в этом и вся разница.

– Зря ты так.

Ты тоже.

– Тобиас не создан для того, чтобы быть отцом и мужем, – говорит она. И несмотря на то, что я с ней согласна, все равно отвечаю:

– Но это не дает тебе права не дать ему даже шанса. Тем более тебе известны его чувства. Всегда были.

Джули качает головой.

– Ты еще слишком наивна и юна, Анна. И наверное это даже хорошо, держись за это, – отвечает она строго. Совсем как старшая сестра, решившая поделиться мудростью. – Но взрослая жизнь устроена по-другому. Для того, чтобы спать в одной постели, не нужны чувства. Иногда секс – это простая механика, – произносит она, грустно улыбнувшись. Холодно. Цинично. – И ничего больше.

Я не хочу в это верить. В моем мире это не так. Но прежде чем успеваю опровергнуть ее слова, раздается низкий голос:

– Мы никогда не занимались просто сексом, Джей, мы всегда занимались только любовью. – Опираясь плечом на дверь, у входа в комнату стоит Тобиас. Но он не один. За его ногу держится Ноэль. – Такие дети только по любви рождаются.

Джулс замирает. Я вижу, как с каждой секундой ее стены крошатся. Еще чуть-чуть. Чуть ниже.

– Ты хочешь, чтобы он был счастлив? – спрашивает Тобиас.

– Разумеется, – отвечает она сипло, не двигаясь, как будто испугавшись.

– Так вот, он не умеет быть счастливым без тебя. Как