Дочь дьявола - Кэтрин Коултер

Камал положил кусочек лепешки в рот улыбающейся Арабеллы и чмокнул ее в кончик носа.

— Черствый!

— Если бы ты, дорогая, выпустила меня из своих объятий хотя бы на полчаса, я смог бы поохотиться.

Арабелла расстроено вздохнула и наморщила лоб.

— Нет, — решила она наконец, — предпочитаю обойтись без еды, чем без тебя.

— Бессовестная девчонка! Ты загонишь меня в гроб еще до того, как мне исполнится тридцать!

Арабелла широко улыбнулась.

— Теперь я настоящая женщина, — заявила она, чрезвычайно довольная собой. — Мне двадцать, Камал, и я уже считала себя холодной, безразличной к мужчинам и боялась, что никогда не найду человека, который заставит меня испытать такие… чудесные ощущения.

Камал наклонился и прижался губами к ее шее.

— Это не так чудесно, — хихикнула она, — но для начала неплохо!

Она бросилась ему на грудь и оба упали, причем Арабелла ухитрилась свалиться на Камала и чувственно потереться о него, нескрываемо наслаждаясь прикосновениями к его мускулистому телу.

— Как ты могла считать себя холодной? Арабелла подняла голову.

— Ну… до сих пор меня целовал лишь один мужчина, и мне это совсем не понравилось. Честно говоря, я пнула его в коленку.

— Уж лучше в коленку, чем туда, куда ты ударила меня.

— Прости, — прошептала она, — я так боялась и не помнила себя от гнева.

Камал осторожно откинул волосы у нее со лба и заправил волнистые прядки за маленькие ушки.

— Арабелла, ты поклянешься мне в верности?

Он спросил так серьезно, что девушка оцепенела, не находя ответа. Перед глазами вереницей пронеслись образы — ее родители, Адам, мать Камала.

— Но как я могу? — вскричала она, пытаясь отстраниться.

Камал удержал ее.

— Я не позволю тебе убежать, и не вздумай сопротивляться.

Арабелла успокоилась, но он понимал, что внешний мир грубо вторгся в их воздушный замок и от действительности не уйти.

— Я на все пойду, чтобы сберечь тебя, Арабелла.

Веришь?

— Но если ты отомстишь моим родителям, значит, ранишь меня.

— Знаю. Веришь, что я хочу положить конец этому безумию?

— А ты веришь, что мои родители невиновны?

Он судорожно сжал кулаки, но тут же обмяк и нежно погладил ее по спине.

— Если я смогу убедиться в их невиновности, то без сожаления обличу мать, как коварную лгунью.

Камал глубоко вздохнул, жалея, что они не могут отложить этот спор хотя бы на сутки, страстно поцеловал Арабеллу и отстранил ее. Покорность судьбе, так присущая мусульманам, леденила его сердце, мешая хладнокровно мыслить и действовать.

— Дьявол! — воскликнул он наконец, ударив кулаком по ладони, и поспешно поднялся. В глазах Арабеллы он увидел страх и нерешительность и, быстро опустившись на корточки, привлек ее к себе.

— Я люблю тебя и не желаю расставаться с тобой. И мы будем вместе, Арабелла, даю слово.

«Неужели стоит лишь захотеть, и все исполнится?» — вздохнула Арабелла, припав к любимому.

По взаимному безмолвному соглашению остаток дня они не возвращались к этому разговору. Камал отправился поохотиться и принес к ужину еще одного кролика. Они вместе искупались в маленьком озерке, с лихорадочной исступленной поспешностью наслаждаясь друг другом. А когда ночью, насытившиеся ласками, они лежали в шатре, Камал шепнул:

— Ты даришь мне столько радости.