Дочь дьявола - Кэтрин Коултер

— Да, — тихо ответила она, — ведь ты окутываешь меня солнечным сиянием.

— Ты не только колдунья, но еще и поэтесса, — пробормотал он и, распахнув халат, положил ладонь на ее плоский живот. Она такая маленькая и изящная!

Ему стало страшно при мысли о том, что когда-нибудь в ее утробе будет расти его ребенок.

— Ты сложена, как мать?

Он почти касался средоточия ее женственности, и желание вновь вспыхнуло в Арабелле с такой силой, что она сначала не поняла вопроса.

— Ты похожа на мать? — повторил он.

— Да… кажется.

— Она сильно мучилась, рожая твоего брата?

— Помню, как-то моя старая няня Бекки твердила матери, что той повезло с мужем. Во время родов отец не отходил от нее и помог брату появиться на свет. Но почему ты спрашиваешь?

— Не хочу, чтобы ты страдала из-за меня.

— Я уже тоскую по твоим ласкам, — выдохнула Арабелла, прижимаясь к нему.

Камал нерешительно улыбнулся, на миг отвлекшись от тяжелых мыслей.

— А ты знаешь, что меня специально обучали искусству любви?

— К-как это? — заикаясь, пробормотала Арабелла.

— Когда мне было тринадцать лет, опытная женщина, вероятно, твоя ровесница, дорогая, открыла мне тайны женского тела. — Его пальцы легко коснулись ее. — Вот тут, как она сказала, кроется женская сущность. Она наставляла меня, как гладить, ласкать этот бугорок пальцами и ртом, дарить любовнице наслаждение и сдерживать собственное желание, пока женщина не забьется в экстазе.

— Но… но все это кажется таким расчетливым, — ахнула Арабелла, потрясенная его словами.

— Тогда, вероятно, все так и было, — продолжал он, удовлетворенно улыбаясь: девушка судорожно повела бедрами, крепче прижимаясь к его пальцам.

— Она приводила мне других женщин и сама оставалась в спальне наблюдать, строго ли я следую ее наставлениям. Это немного выводило из себя и, конечно, расхолаживало. Помню, одна совсем молодая девушка, которая мне симпатизировала и, возможно, жалела, стала стонать и вздыхать едва ли не прежде, чем я начал ласкать ее. В тот раз я возомнил себя самым искусным любовником в мире, но Эйда, моя наставница, так хохотала, что без сил свалилась на подушки. Да, для тринадцатилетнего мальчика все это довольно тяжелое испытание.

— Если ты когда-нибудь хотя бы посмотришь на другую, — пригрозила она, стиснув его плечи, — я не… ах-х-х… не отвечаю… о Боже… за свои поступки!

До нее словно издалека донесся смех Камала: почти болезненные ощущения усиливались, терзая ее мучительными спазмами наслаждения. Она трепетала и, задыхаясь, молила о чем-то… пока Камал наконец не вошел в нее и не накрыл своим телом.

— Я люблю тебя, — прошептал он и медленно задвигался, то глубоко вонзаясь, то покидая ее, лаская снова и снова, и скоро она превратилась в сгусток жгучего желания.

Арабелла беспомощно стонала, изо всех сил прижимая к себе Камала. В эти мгновения на земле не осталось никого, кроме них и безграничной любви.

— Я не слышу смеха твоей наставницы, — прошептала Арабелла долгое время спустя.

— Господин!

Камал улыбнулся при виде склонившегося в низком поклоне Али и помог Арабелле спешиться. Несколько секунд она стояла неподвижно, оглядывая лагерь. Остатки сожженного шатра исчезли, и на его месте был разбит новый. Неподалеку сохла на солнышке львиная шкура. Арабелла бросила на Камала вопросительный взгляд, но тот ничего не заметил, занятый разговором с одним из солдат.

День был в самом разгаре, и умирающая от голода Арабелла с радостью увидела блюда с едой, расставленные на куске ткани у небольшого костра. Сегодня девушка снова надела мундир, и потому, никого не стесняясь, уселась на землю, скрестив ноги, и отломила дольку сочного апельсина.

— Съешьте немного баранины, — предложил Али, протягивая ей миску и лепешку. Арабелла вежливо поблагодарила его и улыбнулась, показывая милые ямочки. Однако Али не стыдился признаться себе, что побаивается этой женщины с лицом гурии и характером ведьмы. Ни одной женщине не позволено вести себя подобным образом, но хозяин любил ее. Али видел это по его глазам.

— Повелитель берет тебя в жены? — полюбопытствовал он, присаживаясь на корточки.

— Да, — не колеблясь, кивнула Арабелла.

— Ты едва не свела с ума господина. Хорошо, что он наконец укротил тебя…

Арабелла поперхнулась вкусной бараниной и подняла брови.

— Укротил? — осторожно переспросила она, вздрогнув от непонятного предчувствия. Али пожал плечами.

— Он господин, и все должны покоряться его желаниям. Я рад, что не Елена станет его первой женой. Она настоящая стерва. А по-моему, если мужчина хочет отважных сыновей, он должен зачать их от отважной женщины.

Кусочек баранины снова оказался в миске. Реальный мир неукротимо вторгался в грезы. Девушку сильно затошнило, и она опустила голову, боясь, что ее сейчас вырвет.

— Первая жена? — тупо повторила она, сотрясаясь в ознобе, хотя солнце яростно палило землю. — Зачать? Ты словно не о людях говоришь, а о животных!

Али с удивлением разглядывал Арабеллу.

— Но таков обычай, — объяснил он терпеливо, словно глупенькому ребенку. — Женщины созданы для того, чтобы носить и рожать сыновей мужчины. Аллах знает, что мужчина не может довольствоваться одной женой. После того как хозяин насытится тобой, он возьмет еще три жены, потому что захочет много сыновей-наследников.

Арабелла вскочила с земли; миска упала, куски баранины разлетелись в разные стороны. Девушка с безумным видом огляделась, пытаясь скрыться с посторонних глаз и вытерпеть боль в одиночестве. Дура! Первая жена Камала! Она громко рассмеялась и осеклась, потрясенная хриплыми звуками, похожими на рычание смертельно раненной львицы.

— Арабелла?

Это Камал. Господин. Человек, который укротил ее. Мужчина, желающий взять ее первой женой.

Она в ужасе уставилась на него и стала медленно отступать.

— Нет! — взвизгнула она. — Я не буду одной из твоих бесчисленных наложниц, Камал! Дьявол бы побрал всех вас, грязные дикари!

Камал, лишившись дара речи, уставился на Арабеллу и шагнул было к ней, но тут же встревоженно вскинул голову, услышав громкие крики. Обернувшись, он заметил невдалеке клубы пыли, возвещавшие о прибытии неизвестных всадников. Здесь, поблизости от Орана, не появлялись враждебные племена, но рисковать он не имеет права.

— Арабелла, немедленно иди в шатер и оставайся там! И не смей выходить!

У Арабеллы кровь застыла в жилах. Грабители? Люди, подобные Ризану? В лагере слишком мало солдат, человек шесть, не больше! К ним же приближалось человек двадцать конных!

Она взглянула на Камала и с ужасом увидела, как он выхватил у одного из мужчин изогнутый ятаган и снял с пояса кинжал. Неужели она будет прятаться и спокойно наблюдать, как он умирает?