Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ

За все эти годы она совсем не изменилась – продолжает называть себя «рабыней». Она родила мальчика и девочку, но второй сын родился от наложницы. Помню, как сильно я разозлилась, когда Сун Хуайэнь взял себе наложницу, но Юйсю молчала, поэтому и у меня не было права на возмущение. Тем не менее я запретила Сяо Ци отправлять ему подарки. Я тогда сказала, что знать не хочу Сун Хуайэня. Сяо Ци тогда рассмеялся и тут же напомнил о Ван Су, у которого полно наложниц и никого это никогда не смущало. И все же – Сяо Ци был против того, чтобы женатые мужчины брали себе наложниц.

Я вспомнила, что тогда ответила Сяо Ци: «Одно дело – посторонние люди. Старший брат – это мой старший брат. Но Юйсю мне не чужая. В таких вопросах я несговорчива и несправедлива. Но больше всего я несправедлива к вам, ван-е».

А потом А-Юэ передала мои слова Юйсю – та восприняла их как шутку и долго смеялась.

В такое непростое время я вспомнила об этом, и мне стало грустно.

– Как он относился к тебе все эти годы? – Я не могла не спросить. Я давно хотела расспросить ее об этом, но все никак не могла улучить момент.

Юйсю растерянно посмотрела на меня, глаза ее покраснели. Она чуть опустила голову, и из глаз прямо на нефритовые плиты брызнули слезы.

Вздохнув, я нежно погладила ее покрасневшие щеки.

– Ты все еще не хочешь говорить о нем что-то плохое?

Юйсю чуть отвернулась и сказала дрожащим голосом:

– Он… Просто на него нашло затмение…

– Когда ты узнала о его заговоре? Когда он закрыл тебя в той комнате? – холодно спросила я, пристально глядя на нее.

Юйсю расплакалась:

– Мне не удалось переубедить его… Он сказал, что время ван-е ушло, что теперь его очередь…

Я схватила Юйсю за запястье и внимательно посмотрела на нее.

– Скажи мне, вел ли он себя как-то необычно?

Она опустила голову и просто плакала, ничего мне не ответив.

– Когда ты заметила в нем что-то странное?

Я внезапно встала, а она от ужаса отшатнулась и, продолжая плакать, качала головой. Я с силой сжала ее запястье.

– Что ты знаешь о деле Ху Гуанъюаня?

Лицо Юйсю побелело, и она встала на колени. Сколько бы я ни давила, она, стиснув зубы, так ничего и не сказала. Я же поняла, что она не хотела лгать мне. И не могла делиться секретами Сун Хуайэня.

Подозрительный и жестокий

Зажурчали звуки золотого горна, и звук этот разнесся по всему дворцу.

Мы с Юйсю испугались. Не успела я и рта открыть, как из-за двери раздался голос гвардейца:

– Господин Вэй просит аудиенции.

– Сун Хуайэнь, похоже, решил поторопиться. – Я посмотрела на Юйсю и улыбнулась. Ее и без того бледное лицо стало еще белее.

Опираясь на стул, я медленно встала. Юйсю потянулась, чтобы помочь мне, но я отмахнулась от нее рукавом. Она ошеломленно замерла, ее протянутая рука повисла в воздухе.

– Тебе решать, на чьей ты стороне. – Я села и холодно посмотрела на нее. – Если хочешь стать моим врагом – продолжай вести себя как супруга Сун!

Поджав губы, Юйсю ничего не ответила. На ее глаза навернулись слезы, и она упрямо подняла голову.

Отвернувшись, я, повысив голос, приказала Вэй Ханю войти.

Когда двери распахнулись, Вэй Хань, сжимая меч, вошел внутрь. Холодная железная маска сверкала в свете свечей.

– Докладываю ванфэй – Сун Хуайэнь с жетоном тигра захватил главный лагерь на востоке – это примерно пятьдесят тысяч солдат и лошадей. Он приказал закрыть двенадцать ворот столицы и ввести военное положение. Всем запрещено входить и выходить из города.

– Всего пятьдесят тысяч? – спросила я Вэй Ханя. – А как насчет остальных девяноста тысяч?

– Они решили не вмешиваться. – Голос Вэй Ханя был холоднее железа. – Согласно донесению, в главном лагере волнения. Генерал Сюй Икан строго всем приказал не покидать пост самовольно. Сейчас положение в лагере постепенно успокаивается.

Кто такой Сюй Икан? Надо запомнить его имя. Если он сможет усмирить волнения в лагере то первым должен будет поставить это себе в заслугу.

Задумавшись, я спросила:

– Где сейчас войска Сун Хуайэня?

Вэй Хань сказал:

– Ступили в город. Он разделил войска на две группы. Одна идет к дворцовым воротам, другая разместилась за пределами города.

– Сколько людей идет во дворец? – спросила я, задумчиво опустив взгляд.

– Пока неизвестно, – ответил Вэй Хань, склонив голову.

– Выясните это! И скажите командиру Пану, чтобы он строго охранял дворцовые ворота и был готов к битве!

Вэй Хань принял приказ и ушел.

Юйсю дрожала и пыталась успокоиться, но ее нижняя губа закровоточила – так сильно она ее прикусила. Я вытащила из рукава шелковый платок и, не глядя на нее, протянула его.

– Как ты думаешь, какие у него шансы на победу?

Юйсю взяла шелковый платок и прижала к губам. Похоже, она решила молчанием бороться со мной до конца.

– А если ван-е жив, как ты думаешь, какие у него шансы? – спокойно спросила я, обратив на нее взгляд.

Тело Юйсю покачнулось, и вдруг ее зрачки расширились от испуга. Не говоря ни слова, я спокойно смотрела на нее. Она с ужасом смотрела на меня в ответ.

– Как так? В письме же ясно написано, что ван-е уже…

– Вот почему мне удалось обмануть Сун Хуайэня и заставить его ослабить бдительность. Чтобы я могла нанести удар первой. – Улыбнувшись, я посмотрела ей в глаза. – Что супруга Сун думает о такой стратегии?

Я хотела, чтобы она поняла, что у ее мужа с самого начала не было шансов на победу. Даже если он сможет прорваться в императорский город, убить меня и захватить столицу, ему не избежать железной хватки Сяо Ци. Его встретят войска Юйчжан-вана. Они придут в город и перебьют всех повстанцев.

Юйсю упала на пол – лицо ее было белее снега.

За дверьми послышался шум шагов. Вэй Хань только ушел, но уже спешил обратно.

– Докладываю ванфэй – шпионы сообщили, что Сун Хуайэнь приказал своим людям окружить резиденции Юйчжан-вана и Цзянся-вана. Также они ворвались в резиденцию, но им никого не удалось найти. Он приказал обыскать весь город и забрать всех младенцев до года.

Я стиснула зубы и ничего не сказала. Но вдруг Юйсю тихо застонала, зажав рот руками. Глаза ее наполнились слезами, а плечи сильно затряслись.

Вэй Хань взглянул на нее и продолжил:

– Сун Хуайэнь лично