Семь грехов куртизанки - Селеста Брэдли

— О, просто закройте рот, и давайте смотреть шоу.

Надев очки в проволочной оправе, Клаудия добилась того, что было не под силу Лапалье, — толпа умолкла.

Клаудия обвела взглядом присутствующих и помахала рукой.

— Что с вами, люди? Я сбегала в лимузин за очками — ни черта без них не вижу.

Она принялась всматриваться в лица гостей, пока не обнаружила Пайпер в сторонке у стены.

— Идите сюда, мисс Чейз-Пьерпонт, и кто-нибудь, ради бога, включите этот чертов свет!

Испустив едва слышный писк, Пайпер вышла вперед и встала рядом с Клаудией. Мик наблюдал, как женщины приняли боевые стойки: элегантная Пайпер на высоких каблуках почти не уступала в росте величавой седовласой Клаудии. Их взгляды застыли друг на друге.

— Я осмотрю экспозицию, — сказала Клаудия, в упор глядя на Пайпер. — Но сначала вы объясните, на каком основании осмелились заявить такое о моей прапрабабке.

Лапалья не выдержал:

— Госпожа Харринггон-Хауэлл, от имени попечителей музея, сотрудников и меценатов я хочу выразить вам, как глубоко сожалею о…

— До-во-о-льно!

Клаудия резко повернула голову к директору. Мик испугался за судьбу бедняги — судя по виду госпожи Харрингтон-Хауэлл, она одной левой могла отправить его к праотцам так, между прочим.

Должно быть, Лапалья пришел к тому же заключению.

— Конечно, — пробормотал он и стал пятиться, пока не наткнулся на кого-то из гостей.

— Итак? — обратилась Клаудия к Пайпер.

— Э-э, — прохрипела та, но потом прочистила горло и начала сначала: — Я нашла дневники Офелии Харрингтон, в которых та описывала годы, проведенные в Лондоне в качестве куртизанки, — спокойно сообщила она. — Они были спрятаны в двойном дне сундука.

Гости хором ахнули.

Как ни странно, Клаудия не выглядела шокированной. Мик заметил, что ее губы подрагивают в зарождающейся улыбке.

— Где дневники сейчас?

Пайпер указала на вход в выставочный зал.

— Под плексигласом среди других экспонатов. Для вас я тоже сделала копию.

— О чем она говорит? — Лапалья даже не счел нужным понизить голос. — Какие дневники?

Клаудия отрывисто кивнула.

— О чем говорится в дневниках? Расскажите. Краткое резюме подойдет.

Пайпер нервно усмехнулась. Мик решил, что она подумала о том же, что и он сам: втиснуть историю Офелии в «краткое резюме» было практически невозможно. Хватит того, что Пайпер ухитрилась раскрыть ее в одной музейной выставке.

Мик видел, что девушка ищет глазами родителей. Она нашла их у выхода из зала. Те держались друг за друга, бледные как смерть.

— Дневники рассказывают о молодой женщине, которая не желала подавлять свой дух, интеллект и сексуальность, просто потому что от нее этого ждали.

Закончив предложение, Пайпер грустно улыбнулась родителям и продолжила:

— Сделавшись невероятно популярной куртизанкой, Офелия жила вне социальных норм своего времени, и, хотя то была жизнь удовольствий и приключений, в конце концов она себя исчерпала. Офелия стремилась к тому, к чему стремятся многие из нас: интересной, значимой работе, к семье и партнерству, основанному на любви и взаимоуважении.

Зрители затаили дух.

— А это? — Клаудия махнула на рисунок, в полный рост изображавший Офелию в цепях. Брови пожилой женщины взлетели к корням волос. — Объясните это.

Пайпер кивнула.

— Для меня, как, вероятно, и для вас, главным вопросом было, как лондонская куртизанка стала бостонской противницей рабства. Ответ неоднозначный.

Пайпер взяла Клаудию под локоть и слегка развернула ее, чтобы она и остальные гости могли увидеть центральный образ во всем его великолепии.

Глядя на Клаудию, она сказала:

— Вашей прапрабабке хватило смелости бороться с американским рабством, потому что жизнь куртизанки дала ей почувствовать, что такое личная свобода. Офелия пришла к мысли, что свобода — это Богом данное право, которое должно быть доступно всем, включая женщин и рабов.

Пайпер сделала паузу, заметив, как некоторые из присутствующих согласно закивали.

— Но это не единственная причина, — сказала она. — В судьбе Офелии был один переломный момент, и этот момент был настолько ужасен, что изменил ее навсегда. В ее душу попало зерно негодования, которое позволило ей трансформироваться из куртизанки в крестоносца.

Взгляд Клаудии метнулся к образу Офелии.

— Что с ней произошло?

Пайпер кивнула, и Мику показалось, что она собирается с духом перед решающим боем.

— Этот случай дал Офелии Харрингтон лишь смутное представление о человеческой неволе, но она сама побывала на аукционном помосте. С ней обращались как с животным или того хуже — с вещью, и продали тому, кто предложил самую высокую цену. Это произошло, когда ее отвезли на оргию и продали как секс-рабыню.

Мать Пайпер лишилась чувств. Какая-то женщина вскрикнула. Ропот перерос в возгласы шока и крики недоумения.

Пайпер вывернула шею, чтобы убедиться, что ее мать снова на ногах.

— У кого-нибудь есть батончик «Три мушкетера»? — обратилась она к толпе. — «Сникерс»?

— У меня есть «Баттерфингер»[48], но только мини. Смотреть не на что!

Мужчина из задних рядов помахал над головой желтой упаковкой.

— Спасибо, — сказала Пайпер. — Как раз то, что нужно. А посмотреть у нас будет на что.